Теперь же обрывки афиш трепал ветер, а зазывала, придавленный к земле рухнувшей колонной, тянул из-под нее руки и тряс бобиной на шапке.
Отели, рестораны, кинотеатры, больницы, школы… все проносилось мимо и исчезало вдали, навевая грусть. Около средней школы имени Бенджамина Коллинза — ученого, открывшего в позапрошлом веке какой-то важный химический элемент, — Амата нажала на тормоз. Ее глаза наполнились грустью, и это не ускользнуло даже от Корделии, которой, казалось, все до лампочки.
— Я здесь училась… — произнесла Амата больше себе, чем остальным.
В заднее стекло стукнул Ричи и спросил, почему пикап остановился. Рита ответила, что сейчас они поедут дальше, и мужчина больше не стал задавать вопросов. Как и остальные. Все смотрели на погнутую в нескольких местах ограду из железных прутьев, окружающую школу.
— Раньше тут было весело, — снова заговорила Амата. — Мы часто сидели на той лужайке, — она махнула рукой, указывая на маленький холмик под старым деревом, — делились секретами или просто сплетничали.
— Это элитная школа, — произнесла Корделл, голоса которой никто уже давно не слышал. — Тут учились дети богачей.
— И политиков, — добавила Амата. — Впрочем, они тоже были богачами. Да, простому смертному попасть сюда было почти невозможно. Хотя… — Амата улыбнулась, — с нами училась Эмили Прэтт. Целеустремленная была девушка. Хваталась за все, никогда не прогуливала, еще и остальных укоряла за прогулы. Была редактором в школьной газете. Только спустя два года мы узнали, что Эмили из небогатой семьи. Ее мать работала библиотекарем в какой-то малоизвестной школе, а отец — частным слесарем. Сама Эмили подрабатывала, где придется, чтобы платить за учебу и хорошо одеваться: мыла полы, посуду, подметала улицы. А еще успевала при этом хорошо учиться. Ее фото даже висело на доске почета.
— Вы дружили? — спросила Рита.
— Поначалу — да, — ответила Амата и помрачнела. — Но потом, когда я узнала, что она дочь слесаря и библиотекарши, то высмеяла ее на всю школу. Мы с подругами издевались над Эмили, писали про нее гадости в туалете, жестоко шутили. Мы хотели выгнать ее из школы, но она все равно доучилась до конца. После выпускного я ее не видела.
Амата отвернулась, не желая смотреть друзьям в глаза. Рита положила руку ей на плечо.
— Не кори себя. Ты была подростком, воспитанным в роскоши. Вы все такими были. Думаю, если Эмили еще жива, то не таит на тебя обиду. Может быть, эта ситуация даже закалила ее.
— Хорошо бы… — вздохнула Амата. — Но все равно становится тошно, как только начну вспоминать прошлое.
— Мы все ошибались, — сказала Рита. — Это было раньше. А сейчас нам лучше уехать отсюда.
Амата кивнула и завела мотор. Вскоре средняя школа имени Бенджамина Коллинза осталась далеко позади.
День клонился к вечеру. Через пять часов стемнеет, и Амата прибавила газу. Если они не успеют добраться по этим ужасным дорогам до Дома Правительства, то нужно хотя бы найти безопасное убежище. Тут и там на пути встречались зараженные, и местами их собиралось так много, что путники побаивались, как бы они снова не сгруппировались в огромное стадо.
Пикап остановился у отеля «Ред Стар». Райан, спрыгнув на землю, присвистнул.
— Вот уж не думал, что когда-нибудь здесь заночую, — сказал он.
— В номерах безопасно, — сказала Амата, заглушив мотор и выйдя из машины. — Поднимемся этаж на пятый, выспимся, а утром продолжим путь.
Тяжелая дверь еле поддалась. Хоть и не была запертой на ключ, петли успели заржаветь, и понадобилась сила нескольких человек, чтобы открыть ее.
— Одно радует, — сказала Рита, вытирая ладони о штаны, — раз дверь давно не открывали, значит, мы не встретим тут неожиданных постояльцев.
— Ага, — кивнула в ответ Амата. — Я тоже на это надеюсь.
Путники вошли в огромный холл. Там было темно, но эта проблема решалась. Кара первой заметила на больших окнах непрозрачные ролл-шторы и предложила их поднять. Окна в отеле были сделаны из пуленепробиваемого стекла (очередная прихоть элиты), что оказалось как раз кстати в сложившейся ситуации. Можно не прятаться за занавесками и не бояться, что тебя заметят. Правда, если заметит толпа, вряд ли выдержит даже такое стекло. Но пока толпы не наблюдалось, и люди порадовались, когда интерьер холла стал видимым.
«Ред Стар» не зря называли центром роскоши. Холл, выполненный в успокаивающе-бордовых тонах, поражал величием. С высокого потолка свисала массивная люстра из дорогого хрусталя. Можно только представлять, как она светила до тех пор, пока не пропало электричество. Амата подошла к отполированной стойке. На стене висел стенд с ключами, на стойке обнаружились покрытый пылью звоночек и буклетница.