Сегодня они еще легко отделались.
После небольшой передышки поникшая группа побрела прочь со станции метро. Неумолкающие зомби тянулись к перрону, но не могли вскарабкаться на него. Лиам уснул на руках у матери. Корделия шла впереди, ни с кем не разговаривая. Она была в шоке. Рита и Амата разглядывали станцию, — только бы отвлечься от мыслей о недавнем побоище.
Некогда эта станция, как и остальные в Уондер-Плэйс, сияла красотой и чистотой. Уборщики круглосуточно натирали платформу до блеска; примерно раз в полгода обязательно красили скамейки. Теперь же они лежали перевернутыми, с облезлой краской. Понадобилось несколько месяцев, чтобы пустить насмарку годы тщательного ухода.
Стены пестрели разноцветными граффити. Прежде за вандализм можно было сесть за решетку, но после того, как мир покатился к чертям, законы перестали иметь власть над людьми. Со стен на группу выживших смотрели красотки с пухлыми губами, скейтбордисты в бейсболках, крутые парни с сигаретами и экзотические животные. Но таких рисунков было мало. В основном стены покрывали надписи о конце света, быстро выведенные баллончиками преимущественно с черной или красной красками, черепа с костями и символ радиации. Кто-то призывал к обороне, кто-то — к суициду, а кто-то оставлял свои координаты в надежде, что их найдут чудом выжившие родственники. Среди надписей встретилось много таких, авторы которых обвиняли во всех грехах правительство. Некоторые были зачеркнуты, и под ними кто-то зеленой краской утверждал, что апокалипсис — проделки пришельцев. Ничего нового.
Рита остановилась перед афишей кинокомедии «Выпускной класс», которая должна была выйти в прокат первого сентября. К сожалению, мир так и не увидел ее. Только двухминутный трейлер.
— Я хотела сходить на премьеру, — сказала Рита, грустно глядя на разбитое стекло, под которым находила афиша.
— Я тоже, — невесело усмехнулась Амата. — Люблю такие фильмы.
Девушки одновременно повернулись и пошли в сторону навек замершего эскалатора.
Повсюду темнели пятна крови, валялся мусор. В кресле контролера эскалатора сидело обезглавленное тело с вывороченными внутренностями. Группа поспешила скорее уйти.
Двери на станцию были распахнуты настежь. Снаружи день клонился к вечеру.
— Надо найти машину, — сказала Амата. — Хоть отсюда уже недалеко, пешком я не пойду.
Все молча с ней согласились.
Больше препятствий не наблюдалось. Не беря в расчет зараженных, конечно. Но и они не будут страшны, если подвернется удача найти хорошее авто.
— Если повезет, сегодня доберемся до места, — сказала Амата.
— А ты уверена, что там безопасно? — спросил Джосс.
— Нет. Но нам надо туда попасть.
— Что, если твой отец знал не больше, чем мы? — предположила Рита.
— Надеюсь, это не так. — Амата всмотрелась вдаль. — Чтобы бороться с проблемой, надо понять причины ее возникновения.
— Так-то да, — крякнул Гарри, почесав затылок. — Только знало ли о них наше правительство? Ты уж прости, девочка, но если твой папаша это заварил, он последний козел. Его счастье, если он обратился в одного из мясоедов или просто сдох.
Амата никак не отреагировала на его слова. Отец ей давно был безразличен.
Среди гор машинного мусора удалось найти настоящий бриллиант — микроавтобус с ключами в зажигании и тремя четвертями топлива в баке. Единственный недостаток — почти все окна были выбиты, а на заднем сидении кряхтело существо без ног. Голодного зомби Гарри и Райан выбросили в окно. Тварь возмущенно тянула руки к микроавтобусу, но Джосс уже заводил мотор. Сделав резкий маневр, он размозжил колесом череп зомби.
У микроавтобуса одно колесо оказалось спущенным. Джосс не был уверен, что их транспорт достигнет цели, но все равно ехал. В окружающем хаосе трудно найти запасное колесо, а снимать с какой-нибудь машины не было ни времени, ни желания. То и дело на пути встречались группы зараженных, которые имели удивительную способность в считанные секунды собираться во внушительные толпы.
Микроавтобус ехал медленно — из-за колеса и из-за постоянных препятствий на дороге. Машины, тела, мусор, — все лежало кучами, и все время приходилось лавировать, чтобы не застрять здесь на долгое время. Амата сидела у разбитого окна и грустно смотрела на проплывающий за ним пейзаж. Когда-то Уондер-Плэйс был совсем другим. Сейчас повсюду стояли разрушенные здания, а раньше туристы, проезжая по этой самой дороге, запечатлевали на камеры их красоту. Невдалеке показался один из уцелевших рекламных щитов. Амату прошибла слеза, как только она взглянула на него. Надо же, прежде она не обращала внимания на уличную рекламу, но теперь…