«В Крыму так говорят», – вспомнил Иван Антонович впечатления от отдыха на море.
Мужчина попросил перевезти три бочки для полива в сад к матери. Объяснил, что надо срочно, потому что завтра уезжает в командировку на месяц, а мать не простит, если в сезон без бочек останется. Сад этот Пузанов хорошо знал, всего двадцать километров от города, дорога приличная, в конце только неотсыпанная грунтовка через лес. Но дождей давно не было – значит, сухо, проедет.
– А бочки-то где? – спросил Пузанов.
– Да рядом, у меня дом в пяти минутах.
– Грузить-то есть кому?
– Грузчики есть, не переживай.
Два червонца за сорок километров – двадцать туда, двадцать обратно – очень даже неплохо, на дорогу с погрузкой-разгрузкой пара часов уйдет, значит, до девяти он будет на автобазе. Диспетчеру сочинит про спустившее колесо, не первый раз. И полдесятого уже дома. А в жестянку уже не пятнадцать, а тридцать пять положит. Или попробовать поторговаться?
– Пятерку накинь, и договорились.
Седой безропотно вытащил из бумажника пятерку, добавил к двум червонцам. Иван Антонович пожалел, что не попросил десятку.
– Ладно, садись, – проворчал он. – Показывай, куда за бочками.
«Зилок» чихнул, мигнул стоп-сигналами и тронулся с места. Пузанов крутил баранку, думая, что «сорок» даже звучит приятнее, чем «тридцать пять». Он не догадывался, что не суждено ему больше пересчитывать свои сбережения в спрятанной под половицей жестянке. И домик в Крыму с собственным пирсом купит кто-то другой.
Глава 24
Семь месяцев назад. Октябрь 1979 года, 65 километров от города С., узловая железнодорожная станция Дружина
Сидящий в станционном буфете мужчина с тонкой полоской усов «карандаш» над верхней губой напоминал французского киноактера Жана Маре24. Мужественное лицо, волевой подбородок, атлетическое телосложение. Только глаза скрывались за темными очками, поэтому сторонний наблюдатель не смог бы оценить взгляд мужчины. Французский киноактер славился дерзким, вдохновенным и благородным взглядом. Впрочем, стороннего наблюдателя мало интересовал взгляд псевдо-Маре, зато очень интересовало происходящее за столом, вернее под столом.
На узловой станции Дружина фирменный скорый поезд «Москва – С.» по расписанию стоял целых тридцать четыре минуты – пропускал несколько встречных составов. Проводник мягкого вагона Юра Носков уже не первый раз видел, как проводник соседнего купейного вагона Гоша Петрунин идет во время этих стоянок в станционный буфет с портфелем-дипломатом желтой кожи. Хотя что ему в том буфете делать? Ничего, кроме жидкого чая и бутербродов с засохшим сыром, там нет.
Сначала Юра думал, что Гоша кому-то портфель передает. Проводников часто просят отвезти-привезти-передать, не забесплатно, конечно. Но вот что странно: Петрунин всегда с этим же портфелем к себе в вагон возвращался. И так эти походы в станционный буфет Носкова заинтересовали, что решил он за Гошей проследить.
Как только поезд остановился, Юра побежал на станцию и занял в буфете дальний столик за фикусом. Заказал жидкий чай, а минут через пять и Петрунин с дипломатом появился. Оглядел зал, Юру за фикусом не заметил и прямиком направился к столику, за которым сидел пижон в черных очках, похожий на актера, игравшего в кино графа Монте-Кристо. И вот какое совпадение: у «графа» под ногами точно такой же дипломат желтой кожи стоял. Гоша, подойдя, спросил, не занято ли, хотя в зале полно свободных столиков. Сел, тоже чай заказал. Так они и просидели, «граф» с Петруниным, не разговаривали, друг на друга не смотрели, каждый своим чаем занят.
«Граф» допил первым, рассчитался, взял под столом портфель и вышел. Только портфель он взял не свой – Петрунина! Через минуту проводник допил чай, забрал из-под стола дипломат «графа» и ушел. Такая интересная произошла «коммерция», почти как в кино про шпионов. Что было в портфеле Петрунина, который «граф» забрал, неизвестно. А то, что в дипломате «графа» лежала пачка денег, – Носков и не сомневался. Потому что появились у Петрунина в последнее пальто почти новое, югославское, в комке25 купил, ботинки, явно не на фабрике «Сибобувь» пошитые…
Сидя в своем купе, Носков думал, как ему «коммерцию» Петрунина перехватить. Дело, конечно, опасное, но и платят хорошо. А ответственность… Да какая ответственность? Попросил незнакомый мужик на вокзале один портфель передать, а другой забрать. Почему не помочь человеку? А что в этих портфелях, ему, Носкову, и дела нет.