Полковник снова снял очки, мягкой салфеткой протер идеально чистые стекла.
– Переходим к варианту «Б», – объявил он наконец. – Вы, Павел Трофимович, правы, доктора и его невесту из операции выводим, отправим пока в наш закрытый дом отдыха. Есть иные мнения?
Константинов обвел взглядом собравшихся. Иных мнений не было. Посмотрев на Воронова, полковник пояснил:
– В дом отдыха, чтобы не путались под ногами, во-первых, и для их же безопасности, во-вторых.
– Разрешите вопрос, товарищ полковник?
Константинов кивнул.
– С сегодняшним маршрутом как быть?
– Сегодня пусть съездят. В последний раз.
Он посмотрел на майора Макарова.
– Павел Трофимович, удвойте бдительность.
– Сделаем, Иван Константинович. Лучших людей поставлю.
– Хотя вряд ли что-то случится, – проворчал Константинов.
Те же сутки, немного позднее
Лейтенант Прокопенко уже несколько раз звонил по внутреннему телефону своему непосредственному начальнику, подполковнику Дубову. Ночью пришел телекс из Владивостока с заключением радиоизотопного исследования тканей инженера Зотова. Лейтенант не понимал, что с этим заключением делать.
Наконец в трубке раздался приятный баритон:
– Слушаю, подполковник Дубов.
– Товарищ подполковник, пришел телекс из спецлаборатории во Владивостоке.
– Зачитайте выводы.
Лейтенант зачитал. На другом конце телефонной линии некоторое время звучали потрескивания.
– Товарищ подполковник? – напомнил о себе лейтенант.
– Контрразведка факс получила?
– Так точно, канцелярия направила нам и копию во второй отдел.
– Несите мне заключение.
– Есть, товарищ подполковник, только я не понимаю, откуда взялся…
– Несите заключение, лейтенант, – отрезал Дубов.
Дважды перечитав текст, подполковник поднял трубку городского телефона, подержал в руке и снова опустил на рычаг.
Начальник Первого отдела26 НИИ «Химприбор» был старым служакой. Без письменного запроса нужную информацию у него не получишь. Дубов взял официальный бланк, составил запрос и подписал у полковника Маркова, тот как раз оказался на месте. Через пятнадцать минут запрос с пометкой «молния» отправился с курьером в НИИ «Химприбор».
Глава 26
26 мая 1980 года, город С., десять часов утра
Станция скорой медицинской помощи работает без выходных. Бригады выходят на линию в Международный женский день, в революционные праздники и даже в ночь на первое января. Но у администрации станции график, как у всех нормальных людей, то есть пятидневная рабочая неделя с двумя выходными. Так было до назначения нового главного врача. Теплая Валерия Ивановна посчитала два выходных непозволительной роскошью и ввела своим приказом обязательные субботние политзанятия с девяти до одиннадцати.
Сегодня как раз была суббота. Однако заведующий неврологическим отделением Андрей Леонидович Сергеев политзанятия бессовестно прогуливал. После разговора при закрытых дверях между главным врачом и старшим лейтенантом Вороновым он получил персональную «индульгенцию» – право не присутствовать на политзанятиях. Правда, только на время проведения секретной операции «Доктор».
Дежурства сегодня тоже не было, поэтому Андрей проспал до десяти. И спал бы дальше, если бы не поездка к профессору Харламповичу. В половине одиннадцатого пришел Олег Воронов, как всегда, улыбающийся, в прекрасном настроении, рассказал Андрею о предстоящем двухнедельном отпуске в доме отдыха КГБ вдвоем с Оксаной.
– Будет у вас пара медовых недель перед свадьбой, – подмигнул Олег, улыбаясь еще шире. Андрей даже испугался за целостность рта старшего лейтенанта.
За чашкой кофе Воронов поделился другими новостями.
– Не знаю, как ты догадался, – сказал он, – но по результатам радиоизотопного исследования в тканях Зотова обнаружен полоний двести десять. Там целый букет элементов, но убил его именно полоний. Непонятно только, где инженер его взял.
– Олег, – Андрей вскочил и в возбуждении заходил по комнате, – с этого и надо было начинать, а не с дома отдыха! Ты понимаешь, что это значит?
– Нет, объясни, пожалуйста.
– Это значит, что инженер сделал-таки нейтронную бомбу!
Улыбка медленно сползла с лица старшего лейтенанта.
– Что ты имеешь в виду?