– Опустите ружье, Кривич!
Председатель кооператива вздрогнул и чуть не нажал на курок. Уже более тридцати лет никто не называл его этой фамилией.
– Опустите ружье, – повторил гость. – Я по объявлению. Вы давали объявление о продаже велосипеда?
Это был пароль.
– Какой вас интересует? Детский трехколесный или взрослый?
Пробормотав ответ, Кривич переломил двустволку, достал патроны. Ружье повесил на крючок, сам подсел к столу.
– Я уже думал, что про меня забыли.
Незнакомец пожал плечами.
– Напрасно, Остап Дмитрович, мы никого и ничего не забываем.
– Зовите меня Олег Дмитриевич, – поморщился председатель.
– Как будет угодно, подпоручик.
Улыбка снова промелькнула на лице гостя и тут же исчезла. Лицо стало жестким, взгляд – тяжелым. Кривич вдруг понял, на кого похож незнакомец. Ну конечно, на журналиста Фандора из «Фантомаса».
– Вы поступаете в мое распоряжение, – сказал «журналист». – Вам было поручено собрать надежную группу…
В сорок пятом, после окончания американской разведшколы, подпоручик Кривич с новыми документами и новой легендой был заброшен в Союз. Задания как такового ему не дали. Он должен был устроиться на работу, жить тихо, не привлекая внимания, и подобрать человек шесть-восемь надежных людей для сбора информации и диверсионной работы.
Боевую группу Кривич уже давно сколотил, народ был разношерстный: уголовники, скрывающиеся от органов военные преступники, просто любители острых ощущений. Кривич сделался заядлым туристом, получил значок «Турист СССР», вывозил своих людей в «походы». Вдали от города и любопытных глаз учил диверсионному ремеслу и рукопашному бою. Для поддержания боевого духа требовались деньги. Они ограбили сберкассу в соседнем районе, купили оружие у вороватого прапорщика, заведующего складом военного имущества. Теперь походы имели конкретную цель: сберкассы, инкассаторские машины, магазины. «Работали» исключительно в соседних районах, после операций уходили под видом конных туристов, минуя населенные пункты, вокзалы и автостанции. До сих пор везло, милиция не села на хвост.
Выслушав отчет Кривича, «журналист», назвавшийся Иваном Ивановичем, открыл портфель, выложил на стол три пачки в банковских упаковках.
– Разбой немедленно прекратить, – потребовал он, – не хватало нам проблем с органами. Деньги на экипировку и расходы будете получать от меня.
Обговорив способы связи, гость ушел. Кривич спрятал деньги в тайник, где хранилась касса боевой группы, и достал из холодильника запотевшую бутылку водки. «Пожалуй, сто пятьдесят сегодня будет мало», – думал он, наполняя стакан.
Глава 45
27 мая 1980 года, город С., раннее утро
«Тысяча шестьсот пятьдесят, сорок девять, сорок восемь…»
Странно все-таки устроен мыслительный процесс. Несколько часов Андрей безуспешно бился над разгадкой, и все это время подсказка была у него перед глазами. Дубовой дверью очень гордился начмед49 в городе Таежном – закрытой административной территории в двухстах с лишним километрах от города С. После медицинской консультации он пригласил Сергеева к себе домой на обед.
– Обрати внимание, – хвастался начмед, отпирая дверь, – дубовое полотно, крепче железа! Дуб со временем становится только крепче.
– Тебе-то зачем? – удивился тогда Сергеев. – У вас же не воруют.
– Береженого Бог бережет, – ответил начмед.
Дверь в комнате-тюрьме из дуба. Дверь в квартире начмеда из дуба. Раз – как будто что-то щелкнуло в голове. Закрытый город Таежный, в городе комбинат, производящий, как знает вся область, атомные боеголовки для ракет.
«Тысяча двести сорок четыре, сорок три, сорок два…»
Он вспомнил, как во время одной из шахматных партий с профессором Харламповичем они обсуждали передовицу в «Правде»50 о предстоящем повторном рассмотрении в американском сенате договора по ограничению стратегических вооружений между Советским Союзом и Соединенными Штатами. В передовице обличали засевших в сенате тупоголовых воинственных ястребов, желающих развязать третью мировую войну и поэтому срывающих ратификацию договора.
– Какая глупость! – возмущался профессор. – Любому мало-мальски думающему человеку понятно, что дело не в каких-то там ястребах. Военно-промышленный комплекс если не основа, то весьма существенная часть экономики любой сверхдержавы. СССР, кстати, в этом не исключение. Ограничение стратегических вооружений означает заморозку серьезных военных заказов, остановку производства, падение стоимости акций на фондовой бирже. Срыв ратификации, мой друг, имеет весьма конкретные экономические, если хотите, меркантильные корни.