– Действие «Города Юниверс» происходит в 2500-х. Нас с тобой уносит в альтернативную вселенную.
К слову, нас унесло не только в альтернативную вселенную, но и на овечье пастбище, и мы даже не заметили, как небо затянуло облаками. Когда начал накрапывать дождь, я недоверчиво протянула ладонь навстречу каплям. Не может такого быть: на дворе лето, двадцать два градуса тепла, и еще пять минут назад вовсю светило солнце.
– Не-е-е-е-е-ет, – простонала я и повернулась к Аледу.
Он, прищурившись, смотрел на небо.
– Ух ты…
Я поглядела вокруг. Метрах в двухстах виднелась рощица, где можно было укрыться. Я ткнула в нее пальцем и посмотрела на Аледа.
– Не хочешь размяться?
– Ха-ха, чего?
Но я уже сорвалась с места и побежала – нет, помчалась по лугу, не обращая внимания на холодные капли дождя, жалившие лицо. Брайан радостно скакал рядом. Вскоре я услышала топот за спиной: Алед не выдержал и последовал нашему примеру. Обернувшись, я протянула ему руку и крикнула: «Догоняй!» Он схватил мою ладонь; мы бежали сквозь пелену дождя, и Алед смеялся так по-детски, что я подумала: вот бы люди всегда могли так бегать и смеяться.
Радио
Первый эпизод «Города Юниверс», к которому я приложила руку, вышел в субботу десятого августа.
Мы договорились, что я буду рисовать к каждой серии маленькую гифку на четыре секунды, которая будет повторяться все двадцать минут. К тому эпизоду я подготовила город – Город Юниверс, – вырастающий из земли, и звезды, вспыхивающие в небе. Оглядываясь назад, я понимаю, что анимация оставляла желать лучшего, но нам с Аледом нравилось, а это, думаю, было важнее всего.
Накануне ночью я слушала, как он записывает подкаст. Мне с трудом верилось, что он меня позвал. Алед был человеком куда более скрытным, чем я. На той неделе я все-таки уговорила его поиграть в Just Dance по фильму «Классный мюзикл», и оказалось, что публичные выступления, если это можно так назвать, даются ему нелегко. А начитка «Города Юниверс» была для него делом куда более личным – и это при том, что как-то раз мы в два часа ночи обсуждали кишечные колики.
Но Алед ничего не имел против моего присутствия.
Он выключил свет в спальне. Гирлянды под потолком засияли крошечными созвездиями, окрашивая кончики его волос в разные цвета. Алед сел за письменный стул и несколько минут возился с красивым микрофоном, который, должно быть, стоил целую кучу денег. Я плюхнулась в кресло-мешок и завернулась в покрывало с ночным городом, потому что дома у Аледа стоял холод. В комнате царили темно-синие сумерки. Я устало моргала и чувствовала, что вот-вот усну…
– Привет. Надеюсь, меня кто-нибудь слышит…
Алед читал текст подкаста с экрана ноутбука. Если ошибался, повторял строчки заново. На экране компьютера колебались звуковые волны. Я словно слушала другого человека – нет, не другого, просто это был стопроцентный Алед. Алед, наконец позволивший себе быть собой. Я слушала его мозг.
И уплывала из реальности, как случалось всегда, когда я включала «Город Юниверс». История поглотила меня целиком. Я забыла обо всем на свете.
Каждый эпизод «Города Юниверс» заканчивался одной и той же песней – тридцатисекундной рок-композицией «Нам больше нечего ждать», которую Алед сам написал. Одна и та же песня – но в разном исполнении.
Я и не подозревала, что Алед собирается петь, пока он не взял электрогитару и не воткнул провод в усилитель. Из колонок зазвучали заранее записанные ударные и партия бас-гитары, а когда Алед заиграл, мне пришлось зажать уши руками – до того было громко. Я столько раз слышала эту песню, но исполнение вживую оказалось непередаваемо прекрасным. В комнате словно играли тысячи гитар, сверкали молнии и выли бензопилы; от баса дрожала стена за моей спиной. А когда Алед запел, вернее, закричал в микрофон, мне жутко захотелось петь вместе с ним, но я сдержалась, потому что не хотела все испортить. Я уже знала мелодию и слова.
Нам больше нечего ждать.
Почему ты не слышишь?
Почему ты не слышишь меня?
Больше нечего ждать.
Закончив запись, Алед повернулся ко мне и спросил в своей обычной негромкой манере:
– Ну что, какой голос выберем? Высокий, низкий, средний?
Я словно очнулась от сна. На часах было десять вечера. Потолок его спальни напоминал звездное небо. Алед рассказывал, что сам раскрасил его, когда ему было четырнадцать.
– Ты выбирай, – ответила я.
Алед снова натянул рукава на пальцы. Я уже начала догадываться, что означает этот жест.