Но потом я осознала, что им движет не праздное любопытство.
– Ну, не сказать, чтобы меня внезапно осенило. Сначала я прочитала в интернете, что такое вообще возможно, и вдруг все кусочки пазла сложились… – Я прежде не пыталась это кому-то объяснить – даже самой себе – и теперь с трудом подбирала слова. – Наверное, прозвучит глупо, но я всегда могла представить, как встречаюсь с парнем или девушкой. Понятно, что они слегка отличаются, но в целом я испытывала одинаковые чувства… Бессмыслица какая-то, да?..
– Вовсе нет, – сказал Алед. – А в школе ты ни с кем об этом не говорила?
– Боюсь, там нет никого, кому я могла бы рассказать. – Я внимательно посмотрела на Аледа. Похоже, он только сейчас понял, что кроме него у меня друзей нет. Я наивно надеялась сохранить это в тайне – не хотела выглядеть жалкой в его глазах. – На самом деле я потому и заинтересовалась твоим подкастом. Радио влюбляется в парней, девушек, инопланетян и так далее. Его не смущают условности. – Я рассмеялась, и Алед тоже улыбнулся.
– Мне кажется, всем давно наскучили романтические истории про мальчиков и девочек, – негромко проговорил он. – Пожалуй, их накопилось слишком много.
Мне ужасно хотелось его спросить.
Спросить о том, о чем спрашивать нельзя.
А можно только ждать, пока человек сам тебе все скажет.
Когда входная дверь распахнулась, мы оба подскочили от неожиданности, и я чуть не сшибла со стола бутылку лимонада.
Мама Аледа вошла на кухню – на плече шопер из «Теско», в руке ключи от машины – и удивленно моргнула при виде меня.
– О, здравствуй, Фрэнсис, – сказала она, вскинув брови. – Не ожидала встретить тебя у нас дома так поздно.
Я бросила взгляд на настенные часы. Было уже почти десять.
– Господи, да, мне, наверное, пора домой, – пробормотала я, спрыгивая со стула.
Кэрол, казалось, меня не слышала, но, поставив сумку на кухонный стол, вдруг заявила:
– Не говори глупостей, ты еще не закончила ужинать!
Я не нашлась, что ответить, и молча села.
– Я думал, ты поехала к дедушке, – сказал Алед каким-то странным, будто не своим голосом.
– Я была у него, дорогой, но они готовились к выходным, так что… – Кэрол зачем-то пустилась в пространное описание воскресных планов своих родителей. Я пыталась перехватить взгляд Аледа, но он не сводил глаз с матери – как дикий зверь, следящий за хищником в надежде, что тот его не заметит.
Кэрол тем временем подошла к раковине, чтобы помыть посуду, и вдруг посмотрела на сына впервые с тех пор, как переступила порог кухни.
– Алли, ты совсем оброс. Давай я запишу тебя на стрижку.
В комнате воцарилось тягостное молчание.
– Кхм… вообще-то мне так больше нравится, – наконец сказал Алед.
Кэрол нахмурилась, выключила воду и принялась чистить сковородки с такой яростью, словно хотела содрать с них антипригарное покрытие.
– В самом деле, дорогой? Но у тебя такой неухоженный вид. Ты напоминаешь наркоманов, которые вечно торчат перед центром занятости.
– Мне так больше нравится, – с нажимом повторил Алед.
Кэрол вытерла руки полотенцем для посуды.
– Если хочешь, я могу сама тебя постричь. – Она вдруг посмотрела на меня. – Я всегда его стригла, когда он был маленьким.
Алед ничего не ответил, и Кэрол Ласт, к моему вящему ужасу, схватила со стола кухонные ножницы.
– Мама, не надо, мне все нравится…
– Давай я хотя бы кончики подровняю, тут дел-то на две секунды, – не унималась Кэрол, надвигаясь на сына.
– Мама, я не хочу.
– Но со стрижкой ты будешь выглядеть гораздо умнее, Алли.
Я видела, что Кэрол настроена серьезно, но и подумать не могла, что она действительно пустит ножницы в ход. Мы же не в каком-то дурацком сериале…
– Нет, нет, нет, нет, мама, не надо… – запротестовал Алед, но Кэрол взмахнула ножницами, и волосы посыпались на пол. Она отрезала сантиметров десять.
Алед дернулся в сторону и вскочил так быстро, что я поняла: он тоже до последнего не верил. Я вдруг обнаружила, что стою рядом со столом. Не знаю, когда я успела встать.
Кэрол просто взяла и отрезала ему волосы.
Какого. Хрена.
– Мама… – Алед попытался что-то сказать, но Кэрол его перебила:
– Да ладно тебе, дорогой, они все равно слишком отросли. Явись ты в университет в таком виде, непременно стал бы изгоем! – Она снова повернулась ко мне. В одной руке Кэрол все еще сжимала пучок волос, в другой – ножницы. – Правда ведь, Фрэнсис?
Я буквально онемела.
Алед оторопело провел ладонью по тому месту, где еще недавно росли волосы. А потом очень медленно, как зомби, сказал:
– Фрэнсис… пора домой.