– Что? – В ответ на его тираду я могла только ошалело моргать. – Нет! Это неправда!
– Да?! Тогда зачем ты за мной таскаешься?
– Прости. – Горло перехватило, и я сама едва себя услышала.
– Хватит извиняться! – взвился Алед. Лицо его исказилось, глаза блестели от слез. – Хватит врать! Ты опять оказалась в плену своих иллюзий, совсем как с Кэрис.
Я почувствовала, что меня сейчас стошнит.
– Я ведь всего лишь замена. Ты помешалась на Кэрис, а теперь переключилась на меня – и разрушила единственное, что мне дорого. Как разрушила жизнь Кэрис. В меня ты тоже влюбилась?
– Я не… – Губы не слушались. – Я не влюбилась в тебя…
– Тогда какого хрена ты каждый день торчишь у меня дома? – Алед будто произносил чужие слова. Он снова приблизился ко мне. Он был очень зол. – Просто признай это!
– Я не влюбилась в тебя! – просипела я, срываясь на писк. Голос мне окончательно отказал.
«Ты веришь мне? – думала я. – Хоть кто-нибудь мне верит?» Похоже, во всем мире только я себе верила.
– Тогда какого хрена?! – повторил Алед. – Зачем ты так со мной поступила?
Я все-таки не удержалась и расплакалась. По щекам покатились слезы.
– Я… Это вышло случайно…
Алед наконец отступил.
– Ты сама призналась, что Кэрис ушла из-за тебя.
Последнее слово прозвучало как выстрел. Я отшатнулась и разрыдалась в голос. Господи, как я ненавидела себя в тот миг.
– Прости, прости, прости, прости, прости… – только и могла бормотать я.
Прежде чем я поняла, что происходит, передо мной возник Дэниел. Он практически оттолкнул меня со словами: «Уходи, Фрэнсис, оставь его в покое». Потом откуда-то выскочила Рейн. Она заслонила меня от Дэниела и выкрикнула ему в лицо:
– Остынь, парень! Что ты ей сказал?
А потом они принялись орать друг на друга, но их слова доносились до меня, как сквозь толщу воды. Наконец Рейн рявкнула «Он не твоя собственность!» – и они оба куда-то пропали. Я не помню, как вышла из клуба, как села на бордюр, тщетно пытаясь унять слезы. Но они все катились и катились…
– Фрэнсис, господи… – подбежала ко мне Рейн.
– Прости, прости, прости, прости… – всхлипывала я.
– Ты не сделала ничего плохого!
– Сделала. Я снова все испортила.
– Ты ни в чем не виновата.
– Виновата. Во всем виновата я одна.
– Это неважно. Алед переживет, обещаю тебе.
– Нет… Все не так просто. Кэрис… Я виновата в том, что она ушла… И никто не знает, где она, а Алед остался дома со своей матерью. И это тоже моя вина…
Я пришла в себя на скамейке, где сидела, положив голову на плечо Рейн. Она включила музыку в телефоне, и казалось, что мелодия доносится прямо у нее из руки. Но динамик в мобильном был откровенно дерьмовым, и музыка мало походила на музыку, скорее, на сочащийся из автомагнитолы смутный радиошум. Парень пел «Я могу лечь внутри», и песня играла с темнотой неба, она играла со мной, все вокруг плыло, и я никак не могла вспомнить, что собиралась сказать.
3. Осенний семестр
b)
По пунктам
• Весь следующий день я писала Аледу эсэмэс. Отправляла ему сообщения в фейсбуке. Звонила ему. Бесполезно. Без четверти семь вечера я вышла из дома, полная решимости перейти дорогу и постучать в его дверь, но машины Кэрол Ласт нигде не было видно. И Алед тоже пропал.
• На выходных я отправила ему неприлично длинное извинение в фейсбуке. Оно выглядело жалким, когда я его писала, и еще более жалким – когда перечитывала. Пока я мучительно подбирала слова, я снова с кристальной ясностью поняла, что никак не могу исправить ситуацию – и что, кажется, потеряла единственного настоящего друга, который у меня был.
• В октябре я опустилась на эмоциональное дно – сама не думала, что на такое способна. Я плакала каждый день, по ночам не могла уснуть – и жутко на себя за это злилась. Я набрала пару кило, но они меня совершенно не беспокоили. Не сказать, чтобы я раньше была худой.
• Октябрь также выдался щедрым на домашние задания – они занимали все мои вечера. На искусстве нас завалили проектами и рефератами, и не проходило недели, чтобы мы не писали эссе по английскому. Книги, которые нужно было прочитать для подготовки к собеседованию в Кембридж, укоризненно взирали на меня с полки, а я никак не могла сосредоточиться. «Кентерберийские рассказы», «Сыновья и любовники», «По ком звонит колокол» – я буквально заставляла себя продираться сквозь текст. Ведь если я не попаду в Кембридж, зачем я столько лет пыталась быть не тем, кто я есть?..
• Как-то вечером я увидела в окно Аледа – он шел со станции с чемоданом в руке. Наверное, приехал домой на выходные. Я чуть не выскочила на улицу, но потом подумала: если бы он хотел со мной общаться, то ответил бы на мои сообщения. Интересно, как ему университет? Его отметили на нескольких фотографиях с другими первокурсниками в фейсбуке – они улыбались, пили и даже наряжались в карнавальные костюмы. Я не знала, радоваться или грустить, но при взгляде на эти снимки мне становилось тошно.