• Естественно, после всего случившегося я перестала быть голосом Тулуз в «Городе Юниверс». И рисовать тоже перестала. Алед переиграл сюжет так, что Тулуз внезапно изгнали из города. Было горько, словно изгнали меня.
• Подписчики на тамблере спрашивали, почему это случилось. Я отвечала, что история Тулуз завершена.
• Еще они спрашивали, почему мои рисунки больше не появляются в подкасте – и почему я ничего не публикую у себя на странице. Я написала, что много стрессую из-за школы и мне нужна передышка.
• А они продолжали спрашивать.
• Я почти дошла до края и едва не удалила свой профиль на тамблере – но рука не поднялась. Поэтому я просто старалась пореже туда заходить.
• Первого ноября мне исполнилось восемнадцать. Я думала, что буду чувствовать себя по-другому, но ничего не изменилось. Похоже, возраст не имеет никакого отношения к взрослости.
Школьная Фрэнсис
– Фрэнсис, ты чего такая смурная? – со смешком поинтересовалась Майя.
В последнее время каждый обед со школьными «подругами» укреплял во мне желание собрать рюкзак, сбежать из города и отправиться автостопом в Уэльс. Не потому, что они были плохими. Просто они дружили со Школьной Фрэнсис, тихой зубрилой, и даже не подозревали о существовании Настоящей Фрэнсис, которая обожала мемы и легинсы с фантастическими принтами и уже месяц балансировала на грани нервного срыва. Школьная Фрэнсис была довольно унылой особой, поэтому на нее редко обращали внимание. По сути – я только сейчас начала это понимать, – она вообще ничего из себя не представляла. Неудивительно, что над ней смеялись.
Ноябрь только вступал в свои права, а мне с каждым днем становилось все сложнее влезать в шкуру Школьной Фрэнсис.
– Да все в порядке. Просто нервничаю из-за уроков. – Я вымученно улыбнулась Майе. Похоже, «нервничаю из-за уроков» в моем лексиконе превратилось в синоним «все в порядке».
– Господи, я тоже, – ответила Майя и тут же заговорила с кем-то еще.
Зато ко мне повернулась Рейн. За обедом она теперь всегда садилась рядом, за что я была бесконечно ей благодарна – ведь только с ней я могла нормально общаться.
– Ты уверена, что в порядке? – спросила она тоном куда менее покровительственным, чем Майя. – Выглядишь слегка больной.
– Ну спасибо, – рассмеялась я.
Рейн ухмыльнулась.
– Да я не то хотела сказать. Просто ты сама на себя не похожа.
– Наверное, потому что я сама себя едва знаю.
– До сих пор переживаешь из-за Аледа?
Она спросила напрямик, и я снова едва не рассмеялась.
– Не без того… Он не отвечает на мои сообщения.
Рейн какое-то время сверлила меня взглядом.
– Он ведь натуральный говнюк, – сказала она, и у меня все-таки вырвался надтреснутый смешок.
– Почему?
– Если у него мозгов не хватает сообразить, что все это время ты была его другом, зачем пытаться его вернуть? Он ясно дал понять, что совершенно не ценит ваши отношения. Вот и ты на него наплюй. – Рейн покачала головой. – Тебе тоже не нужны такие друзья.
Я знала, что на самом деле все сложнее, что только я во всем виновата, что я не заслуживаю жалости, – но для разнообразия приятно было почувствовать, что кто-то на моей стороне.
– Наверное.
И тут Рейн обняла меня – впервые за время нашего знакомства. Я обняла ее в ответ, не вставая со стула.
– Ты правда заслуживаешь друзей получше. Потому что ты солнечный ангел.
Я не нашлась, что на это ответить, и просто обняла ее покрепче.
Зимняя олимпиада
– Фрэнсис, когда у тебя собеседование в Кембридже?
Я проходила мимо двери, ведущей в закулисье школьного актового зала, когда Дэниел заговорил со мной впервые с того злополучного сентябрьского вечера. Он стоял у занавеса рядом с участником Зимних Олимпийских игр, который приехал к нам в школу, чтобы выступить перед учащимися седьмых, восьмых и девятых классов.
У Дэниела, конечно, имелись все причины на меня злиться, и, поскольку я лишилась значка старосты, общаться нам было незачем. Так что я не удивлялась, когда при встрече в школьных коридорах он отводил взгляд и не удостаивал меня даже кивком.