Он покачал головой и сделал большой глоток латте.
– А два года назад, после того как Кэрис сбежала из дома… Алед изменился. Как и я. Мы стали меньше зависать, и всякий раз, когда мы проводили время вместе, мне казалось, будто он просто хочет сбежать от проблем. И встречи со мной – всего лишь повод уйти из дома. Ты же знаешь про его маму?
– Ага.
– До того как вы сдружились, он часто зависал у меня, чтобы пореже с ней пересекаться. Потом появилась ты – и я стал ему не нужен.
– Как так-то? Вы ведь дружили с самого рождения. И были вместе столько лет.
– Если бы Алед дорожил нашими отношениями, он бы больше разговаривал со мной. – Дэниел глубоко вздохнул, будто впервые отважился признаться в этом самому себе. – Я вообще сомневаюсь, что так уж сильно ему нравлюсь. Боюсь, все дело в привычке. Ему со мной удобно… А еще, кажется, он меня жалеет. Не думаю, что ему все это нужно.
Он замолчал, и я увидела, что глаза его подозрительно заблестели. Дэниел мотнул головой и вытер слезы.
– Я всегда первым проявляю инициативу.
– Тогда почему… – Я говорила почти шепотом, хотя мы были на улице одни. – Почему ты просто не закончишь это? Если вы больше не любите друг друга?
– Я не говорил, что больше его не люблю. Я ужасно по нему скучаю. – На щеке Дэниела блеснула слеза, из груди вырвался сдавленный смешок. – Прости. Я такое ничтожество.
– Вовсе ты не ничтожество. – Я притянула его к себе и крепко обняла.
– Я пытался обсудить это с Аледом в день рождения, – продолжил Дэниел, когда я его отпустила, – но он меня не слушал. Только твердил, что я ему нравлюсь. А я злился, потому что видел, что он лжет. Он соврал еще на лугу – помнишь, мы играли в «Я никогда»? Притворился, что не врал мне, когда сказал, что любит. Но я вижу, вижу, когда он врет! И если он любил меня, то почему все время избегал? Он даже в своей ориентации не хочет признаваться. Даже мне.
Дэниел снова потер глаза.
– А в ту ночь… Он все повторял, что хочет быть со мной, но, кажется, сам в это не верил. Я отказал ему, и тогда он разозлился. – Дэниел покачал головой. – Алед просто привык ко мне – и не хочет меня расстраивать. Он знает, что я его люблю. А вот он меня – нет. Во всяком случае, не в том смысле, в котором мне нужно.
– Ты уверен?
Дэниел посмотрел на меня.
– Ты отвратительно оптимистична.
– Нет, я… – Я прикусила губу. – Но что, если… Знаю, ему трудно говорить о том, что он чувствует на самом деле, а со стороны вообще не понять, что творится у него в душе, но… Может, он все-таки тебя любит? Он же не говорил, что это не так?
Дэниел горько рассмеялся, и я поняла, что он уже ни на что не надеется.
– Все хотят, чтобы у гей-парочки был счастливый конец.
Мне стало так грустно, что захотелось немедленно уйти.
– Хочешь скажу, чего я боюсь больше всего на свете? Что я, сам того не зная, заставлю его сделать что-то, чего он делать не хочет. Это мой худший кошмар. – Теперь слезы бежали по щекам Дэниела одна за другой. – Да, я в курсе, что люди меняются и мы должны двигаться дальше, но… – Он наклонился вперед и уткнулся лицом в ладони. – Он мог хотя бы порвать со мной официально, а не бросать вот так… – Дэниел всхлипывал, голос его дрожал. Я чувствовала, что сама вот-вот расплачусь. – Ничего страшного, что я ему больше не нравлюсь… Но я хочу, чтобы ко мне вернулся мой лучший друг… Хочу понять, что он чувствует на самом деле. Я не знаю, почему он меня избегает. Всякий раз, когда я решаю, что больше ему не нравлюсь, я тут же начинаю в этом сомневаться – ведь он не говорит об этом напрямую. Он вообще мне ни о чем не рассказывает. А я всего лишь хочу услышать правду. Мне очень больно, когда он обманывает меня, считая, что так будет лучше.
Из горла Дэниела вырвались рыдания, и я снова обняла его, отчаянно желая хоть как-то помочь.
– Порой мне кажется, что Аледа заботит только его канал на ютьюбе… Город Юниверс – все для него. Его душа в аудиоформате. Радио, Февральская Пятница и серый мир, поглотивший их обоих, – это вся его жизнь. Дурацкая научно-фантастическая аналогия.
При упоминании Февральской Пятницы сердце у меня сжалось. Неужели Дэниел не знает, что это он?
– Он мой единственный настоящий друг. Но это не помешало ему вот так меня бросить. Я скучаю по нему… Не по сексу, нет… Я просто хочу, чтобы он был рядом… Чтобы ночевал у меня дома… И мы играли в приставку… Хочу снова услышать его голос… Хочу, чтобы он сказал мне правду…
Я обнимала Дэниела, пока он выплакивал свое горе, и думала, что мы оказались в одинаковой ситуации, хотя ему, конечно, в сто раз тяжелее. Я тоже хотела, чтобы Алед вернулся. Почему он не отвечал на наши сообщения? Неужели так сильно нас презирал?