– Наплюй ты на этот университет и поступай в художественный колледж, – сказала Рейн. – Мисс Гарсия тебя расцелует. – Она, конечно, пошутила, но на краткий миг я восприняла эту идею всерьез и очень удивилась. Мне потребовалось сделать над собой усилие, чтобы перестать об этом думать.
– А как вообще дела? – продолжила Рейн как ни в чем не бывало.
Я и хотела, и не хотела поделиться с ней всем, что камнем лежало у меня на душе. Мне нужно было рассказать хоть кому-то, но я сомневалась, что Рейн – подходящий человек. Хотя, если подумать, – кому вообще можно такое рассказывать?
Поэтому я решила рискнуть.
И вывалила на Рейн все, начиная с моей работы над подкастом и того, как Алед поступил с Дэниелом, и заканчивая тем, что я сделала с Аледом, что с ним сделала его мать, последним эпизодом «Города Юниверс» и тем, что Февральская Пятница – на самом деле Кэрис.
Я умолчала только о нас с Кэрис. Это я могла рассказать только Аледу. У меня по-прежнему не хватало слов, чтобы заговорить о том злополучном вечере.
– Ничего себе, – покачала головой Рейн. – И что думаешь делать?
– В смысле?
– Неужели ты оставишь все как есть? – Она сложила руки на груди. – Алед совсем один, застрял в своем университете, а Кэрис где-то пропадает и понятия не имеет, что творится с ее братом. «Город Юниверс» закончился непонятно чем. И никто даже пальцем не шевельнет, чтобы все это исправить. Кроме, может быть, тебя.
Я молча уставилась на листок с заданием по истории.
– Ну… Я хочу найти Кэрис, чтобы она помогла Аледу… Но, боюсь, это невозможно.
– Разве Алед не твой друг?
– Конечно.
– Разве ты не хочешь ему помочь?
– Ну… – Разумеется, я хотела ему помочь. Так почему же я колебалась? – Не знаю.
Рейн заправила серебристые волосы за левое ухо.
– Ладно, наверное, это прозвучит странно, но моя мама в таких случаях – когда слишком много всего происходит – так вот, она говорит, что нужно посмотреть на картину в целом. То есть сделать шаг назад, увидеть картину целиком и решить, что в настоящий момент действительно важно.
Я выпрямилась.
– Моя мама говорит то же самое.
– Что? Да ладно!
– Только она называет это «В масштабах вселенной»!
– Вот это да! Именно об этом я и говорю.
Мы ухмыльнулись. Я поняла, что Рейн хочет мне помочь.
– Знаешь, что, на мой взгляд, нужно сделать в первую очередь в масштабах вселенной? – Рейн закинула ногу на ногу и посмотрела мне в глаза. – Найти Кэрис Ласт.
Органайзер
Причины, по которым я боялась искать Кэрис Ласт, были следующими.
• В последний раз мы виделись восемнадцать месяцев назад.
• Когда мы виделись в последний раз, я поцеловала ее без разрешения, и она этому совершенно не обрадовалась. Не обрадовалась до такой степени, что сбежала из дома, и я с тех пор каждый день мучилась стыдом и чувством вины.
• Чтобы узнать о местонахождении Кэрис Ласт, мне, скорее всего, придется разговаривать с ее матерью – хладнокровной убийцей собак. От подобной перспективы уровень стресса у меня зашкаливал (при том что он был стабильно очень высоким).
Несмотря на все перечисленное, мысль о том, чтобы сделать что-то полезное в своей абсолютно беспросветной жизни, воодушевляла.
В том-то и суть.
Меня не взяли в Кембридж, и теперь я мучилась осознанием, что столько времени потратила впустую.
Да, знаю, это глупо и жалко. Поверьте, я в курсе.
Рейн пришла ко мне домой после уроков, чтобы обсудить план поисков Кэрис.
Из-за того что оценки Рейн по-прежнему оставляли желать лучшего, она до сих пор просиживала все перемены в приемной доктора Афолаян. А значит, видела всех, кто выходил из директорского кабинета, который больше напоминал конференц-зал с кондиционером, плазменным телевизором на стене, растениями в горшках и удобными мягкими креслами.
Кэрол Ласт, глава родительского комитета, была частой гостьей доктора Афолаян.
И всякий раз заявлялась к директрисе с розовым органайзером в руках.
Рейн была свято уверена, что если Кэрол где и записала адрес Кэрис, то там.
Вот только я понятия не имела, как мы стащим у Кэрол органайзер. Да, признаюсь, и не горела желанием. Я в жизни ничего не крала и не собиралась становиться воровкой. От одной мысли, что Кэрол Ласт поймает нас на месте преступления, меня начинало подташнивать.
– Да не парься ты так, – беспечно махнула рукой Рейн. Мы сидели у меня на кухне и ели печенье прямо из пачки. – У меня моральные принципы более гибкие. Я и раньше воровала.
– Воровала?