– Ну… в каком-то смысле. Я украла кроссовки Томаса Листера, потому что он кинул в меня бутерброд в автобусе. – Рейн улыбнулась и подняла глаза к потолку. – Ему пришлось идти по снегу в одних носках. Восхитительно.
План Рейн заключался в том, что она столкнется с Кэрол в приемной доктора Афолаян и уронит кипу учебников. Подразумевалось, что Кэрол тоже уронит свой органайзер, и Рейн сможет незаметно прихватить его с собой.
Я посчитала этот план ужасным, поскольку в нем было слишком много слабых мест. Во-первых, кто сказал, что Кэрол не спрячет органайзер в сумку? Во-вторых, слабо верилось, что у Рейн получится раскидать учебники так, что Кэрол не заметит пропажу органайзера. В-третьих, с чего Рейн взяла, что Кэрол забудет про органайзер, который только что держала в руках?
Иными словами, план был обречен на провал.
При том что мы даже не знали, есть в органайзере адрес Кэрис или нет.
Так получилось, что мама зашла на кухню в самый разгар нашего обсуждения. Дослушав Рейн, она с сомнением покачала головой:
– Не уверена, что это сработает.
Мы с Рейн разом к ней повернулись, а мама с улыбкой поправила длинные волосы:
– Давайте-ка я с этим разберусь.
Я знала, что Кэрол Ласт будет в школе в два часа в четверг, тринадцатого февраля, на заседании родительского комитета. Интересно, кем работали все эти родители, раз могли позволить себе прохлаждаться в самый разгар буднего дня. И почему Кэрол возглавляла родительский комитет в школе, в которой не учились ее дети?
Мама ради нашей затеи взяла отгул – сказала, что все равно редко использует весь отпуск.
Думаю, она была в восторге от того, что принимает участие в этом безумии.
Она записалась к доктору Афолаян на три часа. С Кэрол мама собиралась поговорить после заседания родительского комитета. О том, как она намеревается заполучить адрес Кэрис, нам с Рейн оставалось только догадываться. В любом случае, у нас в это время был урок истории, так что мы даже со стороны понаблюдать не могли.
– Предоставьте это мне, – подмигнула нам мама с озорной усмешкой.
Тринадцатого февраля мы с Рейн вместе вернулись из школы на поезде. Мама ждала нас за кухонным столом. Она была одета в брючный костюм – единственный в ее гардеробе, а волосы собрала заколкой-крабом. В таком виде она выглядела как самая стереотипная мама на свете.
На столе перед ней лежал розовый органайзер.
– Господи! – взвизгнула я, на ходу стаскивая ботинки и отшвыривая их в угол, чтобы поскорее подсесть к маме. Рейн торопливо устроилась рядом, лицо ее выражало бескрайнее изумление. – Как тебе удалось?
– Я просто ненадолго одолжила его у Кэрол. – Мама беспечно пожала плечами.
– Что? – Я даже поперхнулась от удивления.
Мама облокотилась на стол.
– Я спросила, есть ли у нее контакты местного члена парламента, – мол, хочу пожаловаться, что учат вас, лентяев, из рук вон плохо, а на дом задают прискорбно мало. И, разумеется, я слишком торопилась на встречу с директрисой, так что у меня не было времени переписывать адрес. И Кэрол отдала мне органайзер, а я пообещала, что после собрания кину его в почтовый ящик. Так что вам стоит поторопиться.
Мама протянула нам розовый блокнот.
– Похоже, ты ей действительно нравишься, – сказала я, качая головой. До сих пор не верилось, что мама смогла это провернуть.
– Не знаю, но она всегда пытается заговорить со мной, когда мы сталкиваемся на почте.
У нас с Рейн ушло десять минут на то, чтобы просмотреть все адреса в органайзере. Имя Кэрис Ласт там даже не упоминалось.
Тогда мы переключились на записи – и погрязли в списках покупок и дел и рабочих заметках (а я ведь до сих пор понятия не имела, чем занимается Кэрол). Одну страницу моя мама использовала, чтобы делать записи на встрече с доктором Афолаян: нарисовала улыбающуюся рожицу и смешного динозавра. Я позаботилась о том, чтобы эту страницу вырвать.
– Боюсь, тут мы ничего не найдем, – сказала я, чувствуя, как сжимается желудок. Почему-то я возлагала на розовый органайзер большие надежды, хотя с чего бы Кэрол записывать адрес дочери именно в него?
И есть ли у нее вообще адрес?
Рейн раздраженно застонала.
– И что нам теперь делать? Уже февраль, от Аледа ничего не слышно почти два месяца…
– Февраль! – вдруг воскликнула я.
– Что? – удивленно моргнула Рейн.
Февраль. Я подтянула к себе блокнот.
– Дай-ка я кое-что проверю.
Я еще раз заглянула в раздел с адресами и внимательно изучила каждую страницу, чтобы наконец издать ликующий вопль:
– Да!