– Пытаешься разбудить мою совесть, да, Фрэнсис? – ухмыльнулась она. – Раньше ты мне больше нравилась. Ты мне и слово поперек сказать боялась.
Я пожала плечами.
– Просто теперь я не вру.
– Да, в этом и заключается сила правды.
– Так ты поможешь ему?
Кэрис глубоко вздохнула, прищурилась и сунула руки в карманы.
– Да, – сказала она.
«Несчастный» случай
Мы забежали к Кэрис, чтобы захватить кое-что из вещей, а потом отправились на вокзал Сент-Панкрас. Ехать на север, в университет к Аледу, было уже поздно, так что мы решили переночевать у меня и двинуться в путь завтра утром. Я предупредила маму, и она ответила, что не возражает против внезапных гостей.
В поезде мы почти не разговаривали. Я до сих пор не могла поверить, что все это происходит на самом деле: что Кэрис снова сидит напротив, всматриваясь в зимнюю темноту за окном. Она сильно изменилась, но то, как она подпирала щеку рукой, и то, как поблескивали ее глаза, осталось прежним.
Переступив порог моего дома, она придирчиво оглядела прихожую и вынесла вердикт:
– Вау. Тут все как раньше.
– Ну да, мы с мамой не фанатки ремонта, – рассмеялась я, а мама, услышав наши голоса, показалась из кухни.
– Кэрис! Ух ты, мне нравятся твои волосы! У меня когда-то была такая челка. Мне вообще не шло.
– Спасибо! – прыснула Кэрис. – Теперь я хотя бы вижу, что происходит вокруг.
Они с мамой поболтали еще несколько минут, а потом мы пошли наверх – время близилось к полуночи. На улице давно стемнело, и только пятна оранжевых фонарей разгоняли синий сумрак.
– Помнишь, как я осталась у тебя с ночевкой? – спросила Кэрис, когда я переоделась в пижаму.
– А, да, – кивнула я, как будто только что вспомнила. На самом деле я ничего не забыла. Это случилось за два дня до объявления результатов экзаменов. Кэрис потащила меня на вечеринку, куда я не хотела идти, и в конце концов мы завалились ко мне домой. – Ты еще так напилась.
– Ага.
Она пошла чистить зубы и переодеваться, а я тем временем изо всех сил старалась не думать, как мне неловко в ее присутствии, – и о том, как она на меня смотрит.
Спать мы улеглись на мою двуспальную кровать. Я выключила верхний свет, оставив только гирлянды. Кэрис повернулась на бок и спросила:
– Каково это – быть умной?
Я выдавила смешок и отвела взгляд, словно меня внезапно заинтересовало мигание огоньков под потолком.
– С чего ты решила, что я умная?
– Ну, ты всегда получала отличные оценки. На что это похоже?
– В этом нет ничего особенного. Наверное, это полезно. Да, «полезно» – подходящее слово.
– Понятно. – Теперь Кэрис тоже наблюдала за перемигиванием лампочек. – Да, мне бы пригодилось. Мама очень хотела, чтобы я хорошо училась. Все для этого делала, но толку ноль. Просто я глупая.
– Ты умная в других, куда более важных вещах.
Кэрис покосилась на меня и улыбнулась.
– Да? Как мило.
Я посмотрела на нее и тоже не смогла сдержать улыбку.
– Что? Это правда.
– Ты милая.
– Нет, я не милая.
– Милая. – Она протянула руку и взъерошила мои волосы. – С такой прической тебе лучше. – Кэрис ласково провела пальцем по моей щеке. – Я и забыла, что у тебя веснушки. Милота.
– Хватит называть меня милой, – фыркнула я.
А Кэрис все гладила мою щеку кончиками пальцев. Я наконец повернула голову и обнаружила, что нас разделяет всего пара сантиметров. В мягком мерцании гирлянды кожа Кэрис вспыхивала то голубым, то розовым, то зеленым, то снова голубым.
– Прости… – Голос подвел меня прежде, чем я успела договорить. – Прости, что я была плохой подругой.
– В смысле «прости, что поцеловала тебя», – сказала Кэрис.
– Да, – прошептала я.
– Хм. – Кэрис отняла руку от моей щеки, и я вдруг догадалась, что́ она собирается делать. Я не успела придумать, как ей помешать, поэтому просто позволила наклониться и прижать свои губы к моим.
Это продолжалось несколько минут. Мне было даже приятно. Но вскоре я поняла, что меня больше к ней не тянет – и я хочу, чтобы она остановилась. А Кэрис повернулась так, что ее локоть оказался по другую сторону моей головы. Теперь она буквально нависала надо мной, прижимая свою ногу к моей, и целовала неторопливо, словно пыталась искупить грубость двухлетней давности. Кажется, за последние два года у нее было немало практики.
Закончив обдумывать происходящее, я отвернулась, прервав поцелуй.
– Я не… хочу.
Кэрис на мгновение замерла, потом отодвинулась и снова вытянулась на кровати.
– Хорошо, – сказала она.
В комнате повисло молчание.