На поиски колледжа Сент-Джонс мы потратили еще двадцать минут. Рейн припарковалась на двойной желтой линии перед небольшим зданием, напоминавшим обычный дом рядовой застройки. Я невольно задалась вопросом, как там мог поместиться целый колледж. Впрочем, когда мы вошли, обнаружилось, что это здание – далеко не единственное.
Мы топтались посреди фойе, неловко оглядываясь по сторонам. Справа от нас была широкая лестница, впереди – два коридора.
– И что теперь? – спросила я.
– Алед знает, что мы собирались к нему приехать? – поинтересовался Дэниел.
– Я ему писала.
– И что он ответил?
– Ничего.
Дэниел резко повернулся ко мне.
– То есть… мы явились сюда без приглашения?
Молчание было ему ответом.
– Честно говоря, мы слегка запаниковали, – призналась Рейн. – Испугались, что Алед убьет себя или что-то в этом духе.
Она наконец озвучила то, что никто не решался сказать вслух, и мы снова притихли.
– Мы хотя бы знаем, где его комната? – наконец подала голос Кэрис.
– Можно спросить на ресепшене, – предложила я.
– Я схожу, – без колебаний сказала Кэрис и направилась к стойке, за которой сидел пожилой мужчина. Перекинувшись с ним парой слов, она вернулась к нам, чтобы мрачно объявить: – Ему нельзя сообщать посторонним информацию о студентах.
Дэниел раздосадованно застонал.
– Может, тогда спросим кого-нибудь еще? – настала очередь Рейн подавать идеи. – Уверена, его здесь многие знают.
Кэрис кивнула.
– А если нет? Если Аледа никто не знает? – Я уже предполагала худшее.
Рейн собиралась что-то возразить, когда со стороны лестницы послышался незнакомый голос:
– Простите, что вмешиваюсь, но… вы сказали «Алед»?
Мы одновременно повернулись и уставились на парня в футболке университетской сборной по гребле.
– Да, – кивнула я.
– Вы его друзья из дома?
– Да, я его сестра, – ответила Кэрис таким тоном, словно была лет на десять старше нас.
– Слава богу, – выдохнул студент.
– Почему «слава богу»? – нервно спросил Дэниел.
– Да просто он странно ведет себя в последнее время. Я живу в комнате напротив, и он… Ну, для начала, он почти не выходит. И в столовой я его давно не видел. Ну и еще много чего.
– А где он живет? – Голос Кэрис звенел от напряжения.
Студент объяснил нам, в какую сторону идти.
– Я так рад, что вы приехали, – сказал он напоследок. – Я уже начал думать, что у Аледа нет друзей.
Мы решили, что к Аледу пойду я. Меня это полностью устроило. Кажется, я целую вечность блуждала по коридорам с голубыми коврами, облупленными кремовыми стенами и блестящими дверями, прежде чем нашла нужную комнату – и постучалась.
– Привет?
Мне никто не ответил, и я постучалась еще раз.
– Алед?
Снова тишина.
Подергала ручку – дверь оказалась незаперта. Шторы на окне были плотно задернуты, и я щелкнула выключателем.
В крохотную – даже меньше моей спальни, хотя чего еще ждать от университетского общежития? – комнату втиснули кровать, облезлый шкаф и обшарпанный стол, оставив свободными пару квадратных метров. Сквозь тонкие занавески проникал свет уличных фонарей.
Меня поразил царивший вокруг беспорядок. Алед, конечно, не был поборником идеальной чистоты, но чтобы он дошел до такого?.. Одежда неопрятной кучей громоздилась на столе, свисала со стула и ровным слоем устилала пол. Шкаф был практически пуст, а неубранная кровать выглядела так, словно белье не меняли несколько месяцев. На тумбочке возле нее выстроились двенадцать пустых бутылок из-под воды, рядом с ними стоял включенный ноутбук. Чистыми в комнате были только стены. Алед не повесил ни одного плаката, ни одной картины – от мятно-зеленой штукатурки так и веяло унынием. По комнате гулял сквозняк – он оставил окно открытым.
На столе пестрели бумажки, скомканные билеты, листовки, упаковки от еды и грязные банки из-под газировки. Я взяла наугад какой-то листок. На нем было всего несколько строк:
Остаток страницы покрывали какие-то загогулины.
Я продолжила копаться в бумажках, хотя сама толком не понимала, что ищу. Мне то и дело попадались конспекты лекций, состоявшие из двух-трех строчек. Еще среди мусора нашлось несколько писем от университета с напоминанием, что Алед должен заново подать заявку, если хочет в следующем году получать стипендию.
Потом я наткнулась на записку. Как оказалось – первую из множества.
Следующая записка буквально кричала: