Вот он. Стоит, привалившись к стене. Волосы в сиянии цветных огней кажутся ярко-зелеными. И, к счастью, смотрит в другую сторону.
Я схватила его за локоть прежде, чем он успел меня заметить. От неожиданности Алед подскочил так, что я почувствовала под пальцами движение костей.
– АЛЕД! – заорала я, хотя особого смысла в этом не было – я даже сама себя не слышала. От грохота музыки содрогались стены, пол, моя кожа и кровь.
Алед вытаращился на меня так, словно впервые в жизни встретил человеческое существо. Под глазами у него залегли фиолетовые круги. Голову он не мыл как минимум несколько дней. От вспышек света кожа его становилась то синей, то красной, то розовой, то оранжевой…
– Что ты делаешь? – прокричала я, но он снова меня не услышал. Я раздраженно замотала головой. – Музыка слишком громкая!
Алед открыл рот и что-то ответил. Я не смогла разобрать ни звука, хотя очень старалась, а по губам читать не умела. Тогда Алед замолчал, привалился обратно к стене и застыл.
– Я так по тебе скучала, – сказала я единственное, что пришло мне в голову. Видимо, Алед, в отличие от меня, умел читать по губам, потому что глаза его наполнились слезами, и он ответил:
– Я тоже скучал.
Никогда в жизни я так не хотела услышать его голос. Не зная, что еще сделать, я обняла Аледа, положила голову ему на плечо и замерла вот так. Сначала он стоял неподвижно – но хотя бы вырваться не пытался. Потом медленно поднял руки, обнял меня за плечи и ткнулся лбом мне в волосы. Еще через минуту я почувствовала, как он дрожит. И вскоре поймала себя на том, что тоже плачу.
Впервые в жизни все было настолько настоящим. Я не пыталась быть кем-то, не пыталась что-то из себя изображать.
Я волновалась за него. А он беспокоился обо мне.
И больше ничего.
Никто
Мы вернулись на площадь, не сказав друг другу ни слова. Только держались за руки – чувствовали, что это правильно. Также молча сели на каменную скамейку. Через несколько минут я сообразила, что именно здесь Аледа застигли врасплох осенью, чтобы потом выложить фото на тамблере.
Терпеть не могу, когда меня начинают жалеть, если я в плохом настроении. И пусть у Аледа явно были проблемы посерьезнее, я решила применить другой подход.
– Дерьмовый выдался месяц? – спросила я. Мы все еще держались за руки.
Алед слегка сощурился, будто хотел улыбнуться. Но не улыбнулся, а только кивнул.
– Ты скажи, если кто тебя достает, я его отметелю. Гарантия сто процентов!
Тут Алед не выдержал и улыбнулся.
– Ты даже муху отметелить не сможешь.
От звука его голоса – здесь, рядом, в реальном мире – я едва снова не расплакалась. Торопливо сморгнув набежавшие слезы, я ответила:
– Пожалуй, ты прав. Мухи слишком быстрые. А я, увы, нет.
Алед рассмеялся. Настоящее чудо.
– Так в чем проблема? – спросила я с интонацией опытного врача (во всяком случае, мне хотелось в это верить).
Алед побарабанил пальцами по моей руке.
– Да просто… все навалилось.
Я терпеливо ждала продолжения.
– Я ненавижу университет, – наконец сказал он.
– Да?
– Да. – Его глаза снова наполнились слезами. – Ненавижу. Я здесь с ума схожу.
На щеке Аледа блеснула влажная дорожка, и я крепче сжала его ладонь.
– Тогда почему не уйдешь? – шепотом спросила я.
– Я не могу вернуться домой. Там еще хуже. Так что… Похоже, мне некуда идти, – хрипло проговорил он. – И никто мне не поможет.
– Но я же здесь. Я тебе помогу.
У Аледа вырвался горький смешок. Он ничего не ответил.
– Почему ты перестал разговаривать со мной и с Дэниелом? – спросила я, потому что до сих пор не понимала.
– Я… – начал Алед и запнулся. Голос подвел его. – Я боялся.
– Боялся чего?
– Я привык прятаться от трудностей, – признался он, а потом вдруг рассмеялся, но не весело, а как-то зло. – Даже если мне нужно просто поговорить с кем-нибудь, я буду избегать этого человека, словно тогда проблема решится сама собой.
– То есть ты нас…
– Мне была невыносима сама мысль о том, что вы двое… Ну, не знаю, отвернетесь от меня. И я подумал, что лучше первым перестану с вами общаться.
– Но зачем нам от тебя отворачиваться?
Алед вытер глаза свободной рукой.
– Ладно… Мы с Дэном часто ссорились. Он не верил, когда я говорил, что он мне нравится. Думал, что я ему вру или, того хуже, притворяюсь, потому что мне его жалко и мы дружим уже много лет. – Алед заметил выражение моего лица и вздохнул. – Я так понимаю, ты тоже так думаешь.