После очередного налета «юнкерсов», во время которого земля качалась, как корабельная палуба в шторм, к нам в землянку забежал командир батареи.
— Живы? — крикнул он с порога.
— Аппаратура в порядке, — совершенно серьезно ответил Блюмберг.
Ведется передача с защитной батареи. Юго-Западный фронт, 1941 г.
Потом мы записывали на пластинки артиллеристов. Блюмберг, прижав к голове наушники, слушал их выступления, и по лицу его было видно, как он счастлив, когда боец произносил удачную фразу, и как неприятна ему каждая запинка оратора.
Однажды, когда я передал Блюмбергу хороший отзыв о его корреспонденции, он засмущался, даже румянец на щеках выступил.
— Да ничего там особенного нет. Просто я про войну пишу как про очень тяжелую и опасную работу, и все…
С Лазарем Маграчевым я тогда как-то не сконтактировался, знал его мало, хотя видел все время — энергичного, быстрого, набитого военными историями, которые он охотно и интересно рассказывал. Пожалуй, интересней, чем писал. Зато после войны он, единственный из всех ленинградских радиожурналистов, вернулся к военным годам и многое сделал по восстановлению ценных записей времен войны. Этой своей послевоенной радиожурналистской работой он создал себе доброе имя и заслужил сердечную благодарность ленинградцев.
Мне хочется еще написать о Юрии Макогоненко, редакторе литературных передач, ныне докторе филологических наук. Я помню его высоким черноволосым молодым человеком с веселыми пытливыми глазами, энергичным и обладающим драгоценной чертой — неиссякаемым чувством юмора. В связи с ним мне хочется рассказать об одном удивительном факте в военной работе Ленинградского радио…
В начале 1942 года в Дом радио пришло письмо от группы бойцов с труднейшего участка Ленинградского фронта. Они просили организовать… юмористические и сатирические передачи. Это письмо было не единственным, об этом же писали в Радиокомитет и ленинградцы. Не знаю, как другим, а мне эта идея поначалу показалась кощунственной. Но за эти письма ухватился Макогоненко.
— Вы ошибаетесь, — горячо говорил он. — Сильной человеческой душе смех просто необходим! Поймите, что произошло — фашистский план молниеносного захвата нашего города провалился. Город и фронт выстояли! Враг завяз в снегах вокруг города, зарылся в мерзлую землю, ища спасения от ленинградского огня, и уже позабыл о банкете в «Астории», назначенном Гитлером по случаю взятия Ленинграда. Достаточно вспомнить об этом банкете — и уже хочется смеяться…
Идею организации таких передач сразу же поддержал В. Ходоренко. В Дом радио были приглашены писатели, юмористы и сатирики. Я встретил там Всеволода Вишневского.
— Слышал? Сатиру запрягаем! Юмор даем! — говорил он восторженно. — Мог ты месяц назад даже про себя подумать об этом? Ах, как это здорово и сколько в этом победного смысла! Да будь я на месте Гитлера, я, услышав первую юмористическую передачу из осажденного Ленинграда, отдал бы приказ войскам уходить оттуда немедленно, пока не поздно. Идея! Я напишу для этой передачи сценку, как Гитлеру докладывают, что Ленинград смеется… Словом, передача «Балтика смеется» появилась, стала регулярной и пользовалась у города и фронта громадной популярностью. В почте стали появляться письма с разными смешными историями, сатирические стихи, басни про гитлеровских бандитов, подавившихся Ленинградом. Эту передачу делал Ю. Макогоненко.
В заключение я хочу вспомнить о своей работе на 1-м Украинском фронте в дни освобождения Киева. Почему именно об этом? Это будет рассказ уже о том периоде работы Всесоюзного радио на войне, когда появились у всех нас опыт, организованность и неплохое техническое оснащение.
Всесоюзный радиокомитет послал под Киев целую бригаду. Кроме техников в нее входили Лев Кассиль, Вадим Синявский и я. Мы ехали туда прямо из Москвы на машине.
В деревне Красиловке, где располагалась часть штабных подразделений Украинского фронта, нас тотчас принял совсем молоденький полковник, который, узнав, что перед ним Лев Кассиль, как-то подобрался и сказал немного смущенно:
— Смотри, Швамбрания пожаловала…