Вот он видит — в зеркальной штуке, которая свет для хирургов фокусирует — что аппендицит удалили, зашивают. Ну, думает, все.
Однако нет. Его переворачивают, вновь йодом мажут, шов намечают… причем совершенно в другом месте. От осознания такой херни весь наркоз разом у мужика проходит.
«Что же вы суки делаете?! Вы что, органы мои вырезаете!?»
«Не просто органы, а левую почку.» — как ни в чем не бывало отвечает хирург.
«Да какая блядь разница?!»
«Как это какая. Аппендикс ведь справа. Симметрия.»
— Симметрия блядь!
Сучка! В левый глаз с правой ноги, в правый с левой, она это точно специально! И теперь я, точно, гребаный «Пандамен».
А что это за электрические блики в воздухе?
— Блядь! — да это же машина «Магнито»!
Я вскочил и побежал. Слава богу я угадал с направлением. Вся дружная команда столпилась чуть дальше по коридору, и бессильно смотрит в сторону факела. В отличие от этих бестолковок, видно, что когтистый отчаянно пытается просчитать ситуацию. Но вариантов нет!
— Логан!
— «В» — его глаза просто бешенные.
— Где «Мистик»!?
— Я прикончил ее!
— Отлично.
Почему я вообще ввязался в это дерьмо? Ну уж точно не из-за детских разводов на слабо. Все дело во мне, Логане, Мари и Осьминожке. Этот идиот поперся с железными костями на магнитного человека — он знал, что шансов нет. И я знал, что шансов спасти Осьминожку нет, но все равно пытался.
Как X, какой бы загадочной переменной не являлся, но попав в другое уравнение веду себя точно, как в предыдущем.
— СТОП!!!
Это напомнило мне, как я пытался остановить ядерный взрыв на базе: будто мне в голову вбили гвоздь, а к нему привязали движущуюся на полном ходу фуру. Но на этот раз я должен ее остановить. И я сделаю это!
— Давай! — хриплю я, и хлопаю Логана по спине.
Он как заправская белка начинает взбираться по руке статуи, дырявя ее своими когтями. Где-то с середины пути я уже не вижу его — глаза заливает чем-то черным. Я просто обхватываю голову руками, и стараюсь «удержать».
Все равно что стараться не выпустить раскаленный штырь, больше борясь со своим инстинктом самосохранения, чем с чем-либо еще. И я умудрился каким-то макаром зажать этот «штырь» между полушарий своего мозга.
Дзынь!
Дико зазвенело в ушах — магнитная дымка, которую было удерживать сложнее всего, пропала. И вроде бы можно отпускать, но я не могу!
Меня вырвало черной кровью. Я поведал много умирающих мутантов, и это — плохой признак. Надеюсь, героическая компашка вылечит меня, а не добьет.
Кое как поднимаю голову, стараясь увидеть, за что я боролся. Лучше бы я дальше смотрел на свою блевотню…
Ну конечно, как все могло кончится иначе?! Мертвая «Роуг» уставилась стеклянным взглядом в черное небо, точно рыба. У Осьминожки глаз не было, потому что ей снесло голову.
Я представил себя… и ее… Наверное поэтому я понял что задумал Логан так быстро.
— Стой идиот! СТОП! — поздно, этот кретин уже успел стянуть перчатку, и, с отважностью камикадзе с четвертой стадией рака, прислонил ладонь к щеке Мари.
«Росомаха» еще не понял во что вляпался, но я понял. Моя способность, как трехмерная паутина. Что бы поймать снежинку, сеть может быть редкой, если я хочу остановить молнию или взгляд «Циклопа», куда более частой.
Но ЭТО, что бы я не делал, ОНО… просачивалось… какая-то блядская коса смерти!
Я понял, что должен шевелить ногами. Гребаная витая лестница! Да я даже в обычном состоянии месяц бы по ней шел! Логан — покойник.
Где-то на середине пути я понял какой я идиот, надо было просто разморозить кого-то из тех троих.
О, «Магнито»! На тебе битой по башке. Сделал гадость, даже настроение немного улучшилось.
Я болван! Зачем я тащу с собой эту палку!?
Выбрасываю биту. Снова в «Магнито».
И вот, наконец я наверху. Пинаю Логана, и он падает. Вроде живой.
Переть на магнитного мутанта, обладая железными костями, а потом пытаться передать способность, без которой сдохнешь — он самый большой иди от которого я видел.
И самое удивительное, что он все-таки спас ее.
Эта мысль стала последней каплей. Мое «поле» лопнуло и свернулось. Что более, когда тебе вытягивают жилы? или когда возвращают обратно? Ответ на этот вопрос меня удивил.
— Он живой!? — кажется «Роуг» плачет.
— Дышит, значит оклемается. — говорю я, и падаю на колени. На счёт себя я уверен не был.
И вот я уже лежу плашмя, прислонившись лицом к какой-то бронзовой загогулине.
Холодненькая…
Глава 5. Болтовня