В 30-е годы Спецотдел стал одним из крупнейших технически оснащенных органов радиоразведки в мире. Он активно взаимодействовал с ОГПУ и 4-м управлением Генштаба, которые, следуя призеру царской охранки, сделали приобретение шифрматериалов одним из основных своих приоритетов.
Дешифровальная секция Спецотдела была разбита на отделения по географическому и языковому принципу — китайское, англо-американское и другие. Работала она весьма успешно. Об этом говорит тот факт, что ее сотрудников часто отмечали в ОГПУ как передовиков социалистического соревнования.
В дешифровальной секции выделялись Иван Калинин, который время от времени появлялся у дешифровальщиков, чтобы их проконсультировать, и старый, но полный сил профессор Шунгский, служивший еще в царской армии и являвшийся главным специалистом японского отделения по языковым вопросам. Кроме них в Спецотделе работало множество интересных и неординарных людей. Был немец с бородой почти до пола. Была женщина, которая настолько любила все японское, что дома облачалась в кимоно. Профсоюзной ячейкой в Спецотделе руководил бывший дешифровальщик ДП, прочитавший когда-то до революции шифрованную переписку Ленина. Была дочь профессора-япониста, которого в 30-е годы арестовали по обвинению в том, что он в течение многих лет являлся резидентом японской шпионской сети в Москве. Среди личного состава дешифровальной секции Спецотдела было много русских аристократов, в том числе бывших графов и баронов. Это вопиющее противоречие с общим отношением к «бывшим» в то время объяснялось острой нехваткой лингвистов, необходимых для дешифровальных работ. А профессия дешифровальщика являлась настолько редкой, что даже когда их сажали в тюрьму, то и там привлекали к работе по специальности. Например, Владимир Кривош-Неманич когда-то занимал достаточно высокий пост в дешифровальной службе ДП. В советское время он как сотрудник ненавистной царской охранки неоднократно арестовывался. Но и находясь в заключении в Бутырской тюрьме, выполнял задания Спецотдела: начальник одного из отделений дешифровальной секции приносил ему работу «на дом», в камеру. (По крайней мере, проблем, связанных с обеспечением режима секретности, с заключенными-криптоаналитиками не возникало.) Но в отношении остальных эти проблемы всегда стояли остро. Сотрудникам Спецотдела запрещалось говорить о том, в каком учреждении они работают и где оно находится. Им не разрешалось даже посещать рестораны, ибо там их разговоры могли быть подслушаны иностранными шпионами.
До революции Кривош-Неманича неоднократно направляли в заграничные командировки с заданиями по сбору сведений о работе криптографических служб других государств. Приезжая из таких командировок, он составлял справки для своего руководства, делал специальные доклады, вносил предложения по совершенствованию работы дешифровальной службы ДП. Далеко не все его наблюдения использовались, советы и рекомендации принимались. Бокий же не только внимательно анализировал все сведения, которые ему сообщал Кривош-Нема-нич, но и стремился использовать их на практике. Так, несомненно полезным Бокий счел опыт французских дешифровальных служб, которые стремились добывать нужную для себя информацию различными путями. Ее источниками служили копии всех телеграмм, которые получали или отправляли посольства зарубежных стран, другая дипломатическая корреспонденция, а также сведения, которые можно было добыть путем подкупа или шантажа служащих посольств. Часто одни и те же данные поступали по разным каналам — в виде порванного черновика, шифрованной телеграммы или подслушанного разговора. Этот способ многоканального получения материалов Бокий немедленно взял на вооружение.
В предвоенный период в Спецотделе нередко практиковалось формирование особых оперативных групп для выполнения ответственных заданий. Эти группы составлялись из числа опытных криптоаналитиков и направлялись в районы ведения боевых действий. А таких мест в 30-е годы было немало.
В 1936 году несколько криптоаналитиков Спецотдела вместе с подразделением перехвата на пароходе отправились в Испанию, где по прибытии сразу начали работу в составе Генштаба республиканской армии. В первую очередь был организован перехват переписки мятежников-франкистов и итальянского корпуса, прибывшего им на выручку. Вначале было трудно: незнание языка и особенностей переписки привели к тому, что первые успехи дешифровальщиков были очень скромными. Но постепенно дело пошло на лад, и республиканское военное командование вместе с советскими военными советниками стали получать все больше ценной информации.