Наименее вероятным источником такой информации мог служить германский шпионаж. Шпионские ведомства Германии не могли вскрывать шифры английской дипломатической почты и не имели своих агентов в Форин офис, которым были бы доступны открытые тексты шифртелеграмм. Неожиданное получение доступа к диппочте Англии в апреле 1939 года и столь же внезапное прекращение поступления информации за неделю до заключения германо-советского пакта, а также имевшиеся упущения и искажения в перехваченных телеграммах становятся вполне понятными, если предположить, что фальсифицированные телеграммы были подброшены НКВД в германское посольство в Лондоне с целью ускорить переговоры по двустороннему пакту. Они могли появиться из одного или сразу из двух источников. Первым мог быть капитан Кинг, вторым — Спецотдел НКВД, успешной дешифровальной работе которого активно помогали советские агенты в Форин офис. Правда, эта в высшей степени убедительная дезинформация оказалась излишней: выгоды пакта со Сталиным были столь весомы, что Гитлер не нуждался в подстегивании со стороны НКВД.
Таким образом, главным успехом в работе советской разведки против Англии в 30-е годы явилась вербовка двух шифровальщиков — Олдхама и Кинга, а также пары молодых дипломатов — Маклина и Кернкросса. Переданные ими документы были безусловно важны кроме всего прочего и тем, что помогали советским криптоаналитикам в их работе над английскими шифрами. Все 4 агента НКВД в Форин офис регулярно переправляли в Москву содержание английских дипломатических телеграмм. Их потом можно было сравнить с шифрованными вариантами, что являлось важным подспорьем во вскрытии шифров. У всех четверых была также возможность поставлять в НКВД разведданные, касавшиеся шифрсистем английского внешнеполитического ведомства.
Зорге и радиоразведка
В начале 30-х годов техника внедрения агентов, разработанная КГБ в предыдущее десятилетие для борьбы с белогвардейской эмиграцией, была приспособлена для проникновения в аппарат иностранных правительств и военных служб. Самым удачливым агентом стал Рихард Зорге. Но похвалы в его адрес произносились не только с целью почтить память выдающегося разведчика, но и чтобы скрыть успехи советской радиоразведки, формы сбора разведданных, о которой намеренно редко вспоминали в Советском Союзе.
В 30-е годы перехват был для СССР не менее важным источником информации о Японии, чем донесения Зорге. Так, в шифртелеграмме, направленной японским военным атташе в Москве подполковником Касахара в Генеральный штаб за полгода до событий в Маньчжурии и за два года до прибытия Зорге в Токио, говорилось: «Рано или поздно неизбежно придется столкнуться с СССР». И далее: «Чем скорее начнется советско-японская война, тем лучше для нас. Мы должны понимать, что с каждым днем ситуация становится все более выгодной для СССР. Если говорить коротко, то я надеюсь, что власти примут решение о проведении быстрой войны с Советским Союзом и начнут воплощать в жизнь соответствующую политику».
Неудивительно, что в Москве опасались, как бы события в Маньчжурии не стали прелюдией к нападению на Советский Союз, к которому призывал Касахара. Еще большую тревогу вызвали слова Хирота, посла Японии в СССР, сказанные им в беседе с находившимся с визитом в Москве японским генералом и процитированные в другой японской шифртелеграмме: «Отложив в сторону вопрос о том, стоит или нет воевать с Советским Союзом, можно сказать, что имеется необходимость проводить жесткую политику по отношению к Советскому Союзу с намерением начать войну с СССР в любой момент. Целью, однако, должна быть не защита от коммунизма, а скорее оккупация Восточной Сибири».
Москва встревожилась настолько, что в марте 1932 года сделала весьма примечательное официальное заявление: в ее руках находятся документы, написанные официальными лицами, представляющими самые верхние слои военных кругов Японии, и содержащие планы нападения на СССР и захвата его территории. Еще примечательнее было то, что газета «Известия» поместила дешифрованные места из японских телеграмм, в которых содержались предложение Касахара провести «быструю войну» и призыв Хирота к оккупации Восточной Сибири. Готовность опубликовать эти сведения объяснялась тем, что Японии стало известно о вскрытии ее дипломатических шифров. В 1931 году криптоаналитик Герберт Ярдли опубликовал сенсационные мемуары, в которых рассказал, как дешифровальная служба США читала дипломатическую перпис-ку Японии. Последовал международный скандал, министр иностранных дел Японии публично выступил с обвинениями в адрес Соединенных Штатов.