— В турочке сегодня заварим? — спросил папа и замер с мельницей в руках.
Мельница была старая, купленная в Стамбуле до рождения Фроста. Медная ручка искривилась, ступка потускнела и стала отдавать зеленым. Папа смеялся, что в нее можно просто заливать кипяток и пить кофе, не заваривая. А то и не засыпая зерен.
— Как хочешь, — ответил Фрост, снял сковородку с плиты и поставил на тонкий спил дерева, который они приловчили под подставку. — Два бутера съешь?
Папа рассеянно кивнул, приоткрыл мельницу, сунул в нее нос, посидел так, выпрямился и начал домалывать.
— Крупновато, — поделился он. — Если бы во френч-прессе заваривали, то подошло бы. А в турочке надо помельче.
Можно было ответить, мол, во френч-прессе кофе водянистей получается, плотность уже не та, даже крепость падает. А в турке, понятное дело, выходит куда ярче. Они потому и варят всегда только так, даже на гейзер не переходят. Но слова подбирались медленно и вязко. Шумело в голове, как в старом телевизоре, отключенном от антенны. Еще чуть — и вспыхнет голубой экран. Фрост потянулся за тарелками, сморщился от боли в правом запястье. Определенно, стоило поспать. И не мутные полтора часа. А хотя бы четыре.
Пока он возился, омлет успел покрыться сырной корочкой. Фрост разделил его на две половины, разложил по тарелкам. Отошел от плиты, чтобы не мешать папе, тот уже приступил к варке и шептал что-то чуть слышно, наверное просил турочку, чтобы кофе не горчил. Не подведи нас, милая. И так денек назревает так себе.
— Что-то ты смурной, — заметил папа, когда кофе был разлит по чашкам, а масло на подсушенном хлебе растеклось желтой лужицей. — В школе чего?
Фрост усиленно двигал челюстями, чтобы не уснуть прямо за столом, и отвечать не собирался.
— Ты, если не успеваешь что-то, мне скажи. Прижмемся, наймем тебе репетитора.
Омлет оказался пересоленным, кофе ощутимо горчил, запястье ныло так, что даже вилку держать было трудно. Фрост попробовал разозлиться: злость поддерживала в нем тонус, но спать хотелось слишком уж сильно.
— Все нормально, пап. Программа легкая, не парься.
Папа парился. Между бровей у него собралась морщина. Фрост пригляделся и с удивлением заметил, что брови у отца стали седыми. И клоки волос, торчащие из ноздрей, тоже. Когда только успели? Или это Фрост слишком редко смотрел на папу вот так — пристально, не отводя глаз?
— Ты мне сразу говори, — повторил папа.
Фрост потянулся посмотреть время. До первого урока оставался час. Пора было выдвигаться. Телефон нервно дернулся, напоминая о непрочитанных сообщениях. Фрост отхлебнул еще кофе, поморщился от горечи, покосился на папу. Тот смаковал каждый глоток. Жмурился, цокал и шумно глотал.
Сербал. Вот как называла это мама. Глупое слово. Нелепое слово. Мамино слово. Мамина страсть к хорошему кофе. Мамина мельница из Стамбула. Мамина турка из поездки в Узбекистан. Мамин запах в свежих зернах. Мамин рецепт омлета.
Фрост со скрипом отодвинул стул, ножки заскребли по плиткам. Папа дернулся, открыл глаза, уставился на Фроста, будто не сразу понял, кто перед ним. Будто ожидал увидеть совсем другого человека. Но увы.
— Сорян, — буркнул Фрост. — На автобус опаздываю.
— Деньги на проезд есть?
Фрост неопределенно дернул плечом.
— Возьми в кошельке. — Папа вытер пролитый кофе и потянулся за туркой долить гущу.
Еще один пространный жест в ответ. Вроде бы согласие, вроде бы и нет. Умалчивание вместо вранья как стратегия выживания. Фрост заскочил в комнату, перехватил волосы резинкой, запихал в сумку учебники и ворох мятых тетрадей, проверил, устойчивое ли соединение, компу надо было за день успеть подгрузить обновления, выключил монитор, чтобы тот не смущал папу. И не привлекал лишнего внимания. Залез в толстовку, натянул капюшон.
— Опять в мешке своем, — беззлобно заметил папа. — Еще и космы до лопаток уже!..
Он стоял в дверях, грел ладони о чашку. Фрост попытался улыбнуться, но скулы еще сводило горечью.
— У вас точно форму не ввели? А то приду на собрание, и ваша Олеговна мне пропишет.
Они поравнялись в дверном проеме.
— Будто ты на собрания ходишь.
Папа хохотнул, почесал щеку плечом:
— Теперь буду! Родитель выпускника, не фунт изюму.
Фрост пробрался в коридор, влез в кеды, закинул рюкзак за спину.