ГеRRRа: Ответь мне, как проснешься. Я побежала бегать. Мы теперь бегаем с ним, ага
ГеRRRа: Ненавижу это
ГеRRRа: Но вообще норм
Сначала Сеня продирала глаза и спешила ответить. Вдруг между пробежкой и работой у Геры найдется полчаса, чтобы поболтать, как раньше. Не находилось. Ответ на сбивчивые сообщения Сени приходил только следующим утром. Или вообще не приходил.
Сеня лежала без сна и представляла, как Трехглазый рисует третий глаз Гере и та сразу прозревает и видит в Сене то, из чего она на самом деле состоит. Никчемность, бесполезность и обычность. Таким и думать нечего о переезде в Москву. Сиди в своем Трудовом. Или еще где-нибудь, не важно где, все равно города отцовского квартирования списаны друг с друга, как сочинение Почиты на прошлой неделе.
— Я тебе говорила, блин! — шипела Лилька. — Прочитай, как я написала, и сам напиши другое! Думаешь, Корнеевна слепая? Или тупая? Нет, это ты тупой!
Почита что-то мычал, пряча в сумке тетрадь с перечеркнутым сочинением.
— Да чего там писать другое-то? Те же отцы и дети. Чего я там сочинил бы?
— Что-нибудь, Леша! Хоть что-нибудь!
Антонина Корнеевна — сутулая, еще не очень старая, но пыльная вся — быстро выкупила, чьей работой вдохновился Почита, и назначила по пересдаче обоим.
Сеня осталась с четверкой в тетради. Середнячок, зато не списанный. Только примеров не хватило. Про извечный конфликт старшего поколения с младшим, которому нет конца и края, Сеня могла бы написать вообще без отсылок к нетленке Тургенева. Собственного опыта ей бы хватило.
— Отец через полчаса домой приедет, ты хоть подмела бы! — закричала из коридора мама.
Сеня шумно выдохнула. И пошла подметать.
Непрожеванный как следует бутерброд обернулся ночной изжогой. Сеня вертелась в постели, подтягивала колени к животу, путалась в простыне, мяла подушку, чтобы устроиться поудобней, но не получалось. А когда забылась смутной дремой, зазвенел будильник. Пришлось вставать, запихивать себя в юбку с блузкой и идти через промозглость к школе. Заходить в нее, кивать на вялые приветствия, сидеть, тупо уставившись в стык между доской и стенкой.
— Сеня, вы не приболели? — спросил Гусев, когда она пропустила свою фамилию, прозвучавшую на перекличке.
— Немножко, — сорвалось с языка, но особым враньем это не было.
Тяжесть наполняла живот. Сеня чувствовала себя рыхлой и пористой, расходящейся в стороны за границами пояса юбки. Мама и тут оказалась права, нужно было срочно переставать сухомятничать. Сеня просунула палец под резинку колготок, живот был мягким и вялым, втянула его. Посидела так. Палец нащупал нижние ребра. Сеня трогала их, представляя, как наросшие на кости мясо и жир исчезают и она остается острой и хрупкой, абсолютно гладкой и чистой, без шелушащихся бляшек на бедрах. Мышцы заныли, живот сам собой расслабился. Сеня ткнула его пальцем и только потом подумала, как это выглядит со стороны. Уши потеплели, она вытащила руку из-под пояса юбки, одернула блузку и вытянула руки перед собой.
— Ты чего копаешься под одеялом, а? — спрашивала мама громким шепотом, заглядывая к ней перед сном. — Вытащи немедленно руки, сейчас папа увидит!
Отец никогда не заходил в Сенину спальню, так что угроза эта была пустой и обидной. А еще непонятной. И совершенно незаслуженной. Руки у Сени постоянно мерзли, вот она и грела пальцы, положив их между бедер. Но разве маме это объяснишь? Она смотрела и видела только то, что хотела. Или, наоборот, исключительно то, чего не хотела бы видеть.
Сеня даже научилась чувствовать мамин взгляд спиной. Будто мушка приземлилась и медленно перебирает лапками. Стоило подумать об этом, как липкая щекотка пробежала по шее. Сеня вздрогнула, резко обернулась и встретилась глазами с Фростом.
Он смотрел, чуть подавшись к ней, и насмешливо кривил губы. Наблюдал, как она копошится у себя под юбкой. И пока Фрост не отвернулся, возвращаясь к решению задачки по равноускоренному движению двух электровозов, Сеня рассматривала его — вытянутое лицо с темными пятнами зарубцевавшихся угрей и легкой кривизной носа, длинные темные волосы, собранные в неряшливый хвост. Рассматривала и не знала, что ей сделать. Хмыкнуть: мол, да, поймана с поличным. Пожать плечами: ну, зачесался бок, что теперь? Или просто отвернуться, равнодушно и уничижающе, как сделал бы любой другой, находящийся в классе. Сеня ничего не сделала, и Фрост первым потерял к ней интерес.
Она замешкалась в сборах, давая ему первому выйти из кабинета. И когда оказалась наконец на ногах, все уже разошлись, даже не подумав ее дожидаться. Впереди была длинная перемена — достаточная, чтобы перекусить в столовой и зависнуть в курилке. Но солнце шпарило так яростно, как умеет только в зените бабьего лета, так что в столовой почти никого не оказалось.