Ботинки Марго выудила из пакета, держа их двумя пальцами за шнуровку. Массивные подошвы со стуком опустила на стол. Раз. Два. Но в пакете определенно было что-то еще. Его Марго оставила на сладкое. Бутылка «Джек Дэниелс» смотрелась на учительском столе неприкаянно и печально.
— Последний шанс признаться, ясно? — Марго обошла стол и застыла там, опершись на побелевшие пальцы.
Никто не отозвался. Только Почита чуть расправил плечи, будто бы даже выдохнул облегченно. Сеня бы заинтересовалась его реакцией, но сама уже закоченела от страха, хоть виновата и не была. А та, чьи новые ботинки стояли теперь на столе у Гусева, продолжала лениво накручивать темную прядку на палец с двумя колечками. Сеня и не замечала раньше, что Лилька носит их, а теперь солнце пробивалось через окно и бликовало на тонких серебряных ободках.
— Это не просто нарушение, нет, — процедила Марго, и на лбу у нее набухла вена. — Это проступок, за который любого в этой школе вызвали бы на педсовет. Но вас… — она набрала побольше воздуха и закончила, — вас просто переведут. Куда-нибудь под Новоугольный. В шарагу. Или в Лебяжье.
Фрост издал сдавленный смешок. Или Сене так показалось. Марго и не заметила. Она опустилась на стул, придвинула его к столу и осталась сидеть так, широко разведя локти. Не женщина, а хищная птица. Стервятник с голой шеей, чтобы удобней было пролезать в брюхо всякой падали.
— Чье это? — повторила она и ткнула пальцем в бутылку. — Кто посмел принести эту гадость в школу? Сдать в раздевалку! Чтобы Нина Александровна нашла!.. Вы бы видели, как ей было неловко.
— А не надо по чужим пакетам щериться, — лениво отозвался Почита.
Марго подалась на его голос, как охотничья собака:
— Это твое, да? Твое, Почиталин? Так и знала, что твое.
Почита хохотнул:
— Куда мне эти боты натягивать прикажете? У меня сорок пятый размер.
Вена на лбу Марго приобрела нездоровый синий оттенок.
— Качаться на стуле перестал! — рявкнула она, снова вскочила. — Если вы сейчас же не признаетесь, чье это… То я! Я!.. — Она задохнулась от негодования. — Я никого отсюда не выпущу! Будем сидеть до посинения.
Сеня тихонько вытянула затекшие ноги. Телефон она спрятала в сумку, но знала, что Соня точно пишет ей, уточняет место встречи, а может, ждет на улице. И обязательно уйдет, если Сеня прямо сейчас не объявится. Подумает, что с этими никаких дел иметь нельзя, даже с такими новоявленными, как Сеня.
— О том, что это неподобающая для школы обувь, мы тоже поговорим! — не унималась Марго. — Вызовем родителей на педсовет и прямо перед исключением обсудим, почему в муниципальное учреждение нельзя ходить в таких ботинках…
— Каких? — бесстрашно перебил ее Почита, пока остальные пытались слиться с бежевыми стенами класса.
— Грубых! — Марго хлопнула по столу ладонью; темная жидкость в бутылке покачнулась. — Агрессивных! Так еще и не поймешь, для девочек они? Для мальчиков? Мы это тоже обсудим!
— А бухло будете обсуждать? Или только обувь агрессивную?
— Почиталин! — взвилась Марго. — Ты давно замечаний в дневник не получал? Хочешь обновить?
Почита снова хмыкнул, но уже тише. И качаться на стуле перестал. Лилька рядом с ним продолжала крутить волосы, но дергала их так отчаянно, что выдавала себя с потрохами. Марго как раз начала оглядывать каждого, и вена на ее лбу пульсировала все быстрее.
— Хорошо, — наконец решила она. — Не хотите, не надо. С этим… — взяла бутылку за горлышко и сунула в пакет, — и с этим… — туда же отправился первый ботинок, — я пойду к директору. И на педсовет будут приглашены родители всего класса. Вы слышали? Все ваши родители придут на педсовет, посвященный этой гадости… Да, Казанцева, тебе выйти?
Сеня держала руку под прямым углом к парте. Локоть скользил по столу, но пальцы не дрожали. Сеня очень старалась, чтобы они не дрожали.
— Это мое, — сказала она; голос все-таки сорвался, и получилось слишком громко.
Лилька обернулась к ней первой. Округлила глаза, вытянула губы трубочкой, мол, совсем тю-тю, Казанцева, чего творишь? Но Сеня точно знала, что делает. Бывают минуты пронзительной ясности, когда решение приходит одномоментно. Настолько верное, что и раздумывать больше не надо.
— Это мой пакет. — Больше голос не подводил, получилось, как она хотела, сухо и раздраженно. — Мои ботинки. И бутылка тоже моя.
Марго смотрела не моргая. Сеня почти слышала, как скрипят в ее голове шестеренки. Смех защекотал в груди, но Сеня сдержала его. Только бы не сфальшивить, только бы не проколоться. И она станет спасительницей. А спасительниц не списывают со счетов.