Единственным плюсом первого дня на новом месте была свобода от страха, что домашка не удалась. Сеня постаралась сконцентрироваться на этом чувстве, чтобы его не заслонила привычная тревога. Нет уж. Сегодня она может себе позволить просто сидеть и наблюдать.
— В следующий раз будь внимательней, — подвел итог Гусев, и Афонин начал обратный путь за парту.
Он не был толстым, скорее просто низеньким и крупным, а еще ему стоило поменять рубашку на новую, размером больше. Или махнуться с Гусевым, его размер бы подошел. За партой Афонина уже ждали. По первому же прикосновению — ладонь на локоть, нежно, но привычно, без трепета новизны — Сеня поняла, что девушка рядом с ним — Настька Королева. Афонин сел, и Настька начала аккуратно переписывать в свою тетрадь пометки Гусева. Коса, в которую были собраны ее волосы, соскользнула с плеча. Афонин осторожно дернул за кончик. Настька пихнула его в мягкий бок. Афонин хмыкнул.
Сеня стала смотреть в сторону. Щеки у нее потеплели от чужой нежности. А в стороне сидел последний незнакомец. Он горбился, склонившись к столу так низко, что если и мог списывать с доски график функции, который успел начертить Гусев, то только носом, для ручки места не оставалось. Черная толстовка с капюшоном заслоняла парня от остального пространства. Белые буквы через всю спину лишали простора для фантазии, складываясь в лаконичное FROST. Вот и познакомились.
— Сегодня мы заканчиваем повторение прошлогодней программы, — сказал Гусев, отложил мел и вернулся к учительскому столу. — Напомните мне, как получить уравнение касательной к графику функций.
Сеня отвернулась от доски и начала искать в рюкзаке учебник. Шанс, что спросят ее, был минимальным. Учителя не любят вызывать новеньких, только не в первый день.
— Казанцева?.. — полувопросительно произнес Гусев.
Пришлось вставать. Никакого уравнения в памяти не вспыхнуло. Вообще ничего. Чистый лист. И белые буквы на черной толстовке.
— Вы чего так далеко забрались? Подсаживайтесь ближе. — Гусев смотрел доброжелательно. — Компания у нас маленькая. Вон, рядом с Федором абсолютно пусто.
Фрост не шелохнулся. Зато Сене пришлось брать в охапку плащ и рюкзак, пересаживаться на свободное место. Вблизи Фрост оказался точно таким же, как издалека, — сгорбленным пацаном в безразмерной толстовке. На щеке можно было разглядеть пару воспаленных точек и темные следы от тех, что уже прошли.
— Итак, Есения, да? — спросил Гусев, сверяясь с журналом.
— Сеня, — чуть слышно поправила она.
Но Гусев разобрал:
— Замечательно, Сеня. Вы проходили графики функции?
Да. Нет. Не знаю. Выбирай любое, на вкус.
— Да, — выбрала Сеня.
— Сумеешь воспроизвести уравнение?
Сеня замешкалась. Гусев смотрел заинтересованно и чуть покачивался из стороны в сторону. Ждал. Нужно было признаться, что никакого уравнения она не помнит, а может, и не знала его толком. В прошлой школе математику вела полуслепая Раиса Дмитриевна, из класса можно было выйти в начале урока и вернуться к концу. Иногда Сеня так и поступала. Чаще, чем следовало.
— Давайте я, — раздалось с первой парты. — Сеня еще не освоилась.
Не дожидаясь разрешения, Женя вышла к доске, взяла мел и принялась выписывать закорючки: y, f, (x).
— Записывайте за Епифанцевой, — посоветовал Гусев.
Сеня схватила ручку и начала перерисовывать символы. С тем же успехом можно было бы рисовать быков из наскальной живописи времен палеолита. Но все старательно конспектировали, даже Лилька отобрала тетрадь у Почиты. Только Фрост остался без движения. Сеня бросила взгляд в его тетрадь. Под аккуратно прорисованным графиком красовалось трехслойное уравнение. Законченное. До последней точки после скобки.
На перерыв ушли все, не считая Фроста. После звонка между сдвоенными уроками математики он так и остался сидеть за партой, уткнувшись в телефон. Сеня подумала, что он просто листает мелодии, но через мгновение поняла — играет. На крошечном экране мелькали пиксельные силуэты: кто-то прыгал, стрелял, перекатывался, пока сверху сыпались цифры.
Фрост молча нажимал кнопки с невероятной скоростью. Уголком рта он едва заметно ухмылялся, точно знал наперед, где появится следующий враг.
— Ну ты как? — спросила Женя, подзывая Сеню к выходу.
Та неопределенно пожала плечами. Гусев разительно отличался от Раисы Дмитриевны. Как минимум тем, что не разгадывал сканворды во время урока.
— Леонид Павлович у нас бодрый, да, — улыбнулась Женя. — Зато объясняет понятно. Ладно. — Она взлохматила волосы. — Пойдем подышим.