Я не космополит, а патриот,И Родину люблю с не меньшей силой.Но времена пришли такие вот,Что жить в отчизне страшно и немило.Мне так же любы, как и всем из нас,Родная речь, рябины и берёзы.Войду ли в церковь, там иконостасВо мне пробудит очистительные слёзы.Люблю полей раздолье и простор,Лесов озонных сень, грибную щедрость,Лугов медовый клеверный настой,И лун то полноту, а то ущербность.Люблю разливы синих рек весной,И майских птиц серебряные звоны,И, лёжа под смолистою сосной,Мечтою в небе утонуть бездонном.Люблю зачин, вязь сказок и былин.Люблю Руси величие былое,Церковный звон, что лечит скорбь и сплин,И подвиги монахов и героев.Люблю поэзию и прозу прежних лет,Не чýжды мне славянские надрывы.Люблю друзей (иных уже здесь нет).Но зреют скорбные в душе моей нарывы.В ней грязь и ложь моей страны роднойНе жемчуг порождают, а карбункул.Здесь нет уверенной надежды ни одной,Здесь за границу едут, словно в бункер.Народ мне мил, и вера дорогá.Но участи иной желаю я народу:Чтоб взял судьбу свою он «за рога»И отчей веры пил святую воду.Апрель 2007 г.
Фемида по-«совковски»[28]
Опять мне снился странный сон,И так уныл, похож на явь он,Где снова попран был закон,И факт растленья духа явен.Закон, что дышло, – говорятУ нас в народе. Точно, дышло.Такое с ним сейчас творят,Так крутят им, чтоб «круче» вышло.Где правды, бедным, нам искать:До Страсбурга, ох, как далёко.Куда ни ткни, за «дышлом» – тать,И дремлет «государя» око.– Пиши, на самый верх пиши! –Советуют в беде коллеги.Костюм судьбы наш бедно сшитДля справедливости телеги.Здесь пристяжных такой анклав, –Телег не хватит и оглобель.И, если обречён «на сплав»,Не вытащит тебя и Нобель.Что ж удивляться: взяток мёдДороже истины сермяжной.Фемида прибылью живёт,А для проформы – суд присяжных.Но и присяжный пёстрый люд,Как все, подвержен страсти, страху,Душевный ценит он уют,И служит чаще всё же праху.К тому ж и факт, как говорят,С двумя концами та же палка,И так представят фактов ряд, –Святого, и того не жалко.Обгадят в наше время так,Подмётные найдя «вещ. доки»,Что обыватель – лох, простак,Поёт с судьёю «караоке».Иль, взять хотя б такой альянс:Найдут свидетеля-«игрушку»,Разложат вам такой пасьянс,За нитки дёргая «Петрушку»!И тот, чьё рыльце-то в пушке,Так подыграет кукловодам,–Во лжи вонючем порошкеПридётся жить не дни, а годы.Другой устроит самосуд:Так отвалдошит правд гонитель! –И тех законы не спасут,Кто сам себе оговоритель.Напишешь жалобу, вернутК тому, кто обрекал на муку:И ваш по вам пройдётся кнут,И в речку выпустят вновь щуку.Коль обвинят вас невзначай,Ругаться, плакать не годится:Готовь сухарь, табак и чай,И «правду»[29] – чтенье ягодицам.Июнь 2007 г.
Что имеем, не храним,Потерявши, плачем мы.То, что любишь и любѝм, –Без «счетов» со «сдачами»,Без условий-перспектив,Без косметик глянцевых,Не за то, что ты красив,А за то, что «глянешься», –Это ли не лучший призОт судьбы-капризницы:Золотинки чудных ризЛюбушки-сюрпризницы.Люба-Любушка-любовь,Любушка-голубушка,То ты злишься, хмуришь бровь,То воркуешь гулюшкой.Мотыльком мелькнёшь в цветах, –Месяцами маешься.То юнá, а то в летах,То поёшь, то каешься.И желаем, и бежимОт твоих капканов мы.Ручейком приворожишь,Захлестнёшь фонтанами.Померцаешь нам во мглеОгоньком приманчивым,Отгоришь, но и в золеВсё блестишь обманчиво.Обласкаешь светом нас,Как весною травушки.То сладка, как ананас,То горчей отравушки.Мать-и-мачеха людей,Счастье оборотное,Видно, нет тебя милей,Зелье приворотное.Без любви так грустно жить,И, когда случается,Надо б ею дорожить,Да не получается.Что имеем, не храним,Потерявши, плачем мы,По утраченным, по ним, –По любвям с удачами.4 августа 2007 г.
Закат застал врасплох. Он вызревалВ небесных огородах виноградом,И красок обещал нам карнавал,И соблазнял нас облаков парадом.Он анонсировал феéрию волшебствС подсветкой своих солнечных софитов.Тем, кто внизу, дарил свой щедрый жест,И разворачивал на небе древний свиток.Народ гулял себе по берегу рекиС друзьями, в одиночестве и пáрно:Супруги с моськами, старушки, старики,А молодёжь в кафе тянулась «Парус».Вороны чёрными заплатами вдалиВ верхушках клёнов-тополей гнездились.На феерѝческое зрелище землиНе рвался зритель, и фанаты не толпились.Пивко потягивала тройка пацанов,Девицы предпочли коктейль, однако.Закат не соблазнительней обнов,И не шумел он, как скандал иль драка:То действо совершалось в тишине.А здесь средь нецензурщины и сораТо пел «Амфибия», что лучше быть на дне[30],То впаривал оркестрик нам «Семь сорок».Потом блатное хриплый голос пел.Темнела даль загадочной мулаткой.А уголёк закатный тлел и тлел,И вспыхнула вдруг облаков облатка.Пионом-рóзаном расцвёл небесный сад,И жемчуга с агатом заиграли,И отражений их на волны полосаЛегла, сверкая розовой эмалью.Но, поглощён привычной суетой,Народ не видел света представленья.Он жизнью жил размеренною той,По яркости сравнить что можно с тленьем.Два катера гнались вперегонки.Укус собачий демонстрировал мужчина.Пивко тянули под орешки сосунки.Закат для них – не повод, не причинаЗадуматься о вечной красоте,Что делает художником, поэтом,Посланья пишет нам на древнем языкеЦветным фосфоресцирующим светом.И между двух желаний я самаМеталась, как между стогов ослица:Впивать закат, пока не съела тьма?На ближнего иль на себя сердиться,Что фотоаппарат свой не взяла,А память глаз нестойка, ненадёжна.Бежать за ним? Но подступает мгла,Как миг заката удержать возможно?!Соседский пёс меж тем устроил стрессНаездникам коней-велосипедов.Потом притих. На речку и на лесВзгляд устремил. Наверно, волчий предокВ нём пробудился к вечеру: закатНавеял что-то, – тáк мне показалось(Но просто склон был крут, а не покат,А там, внизу, собачка разыгралась).Прошли две дамы мимо, и однаДругой сказала как бы в назиданье:«Две жизни не прожить». Права она.Ведь даже и к закату на свиданьеПридём ли завтра, знает только Бог,И будет неба цвет и зрители иные.Но как прекрасен всё ж дня жизни эпилогИ присно, и в веках, а также ныне.Нам неспроста даны и этот миг, –Роскошество цветов у черноты порога, –И это небо – красоты родник,Что души смертных приобщает к Богу.4 июля 2007 г.