Демон...
Фея...
Артефакт...
Про демона что-то упоминала Дарина, и жутко захотелось расспросить у нее подробности. Но к сестрице не подойти. Она обиделась крепко и беспочвенно меня ревновала.
Ах, точно.
Овладевая магией, я совсем позабыла про завтрашний, точнее, уже сегодняшний вечер. Меня же к себе Галицкий позвал, как наложницу. И мы явно не о погоде болтать будем, и не книжки читать.
Невольно я повернулась на двух, занятых разговором мужчин, и принялась изучить Демида. Невозможно отрицать, что князь очень красивый. Весь гарем влюблен не потому, что других вариантов не предполагается, а из-за его внешности, приятного голоса, обходительных манер. Все подтверждают, что князь нежен с женщинами, никак их не третирует, никогда не наказывает. При необходимости вмешивается во внутренний распорядок, чтобы Карима Алановна особенно не зверствовала. В общем, все его вниманию рады.
А я...
Меня-то по-другому воспитывали. Не представляю, что лягу в постель к незнакомцу, буду на его ласки отвечать. Скорее, я превращусь в бревно, как смешно бы не звучало.
Задумавшись, я не с первого раза услышала, что меня зовут.
— Ра-силь, — окрикнул меня Мансур, — Расиль.
— Да, дедушка, — не могла не усмехнуться.
— Не стой столбом. Иди за мной, — рыкнул наставник. — Не будем Его Сиятельству мешать.
Обернувшись на темноволосого мужчину, я отметила про себя, что он стоит возле пруда, где произошла наша первая нелепая встреча. Заложил руки за спину и о чем-то думает.
Я уже намеревалась отвернуться, но он отмер, опустился к земле и поднял с травы камешек, запустив его по водной глади. Вот дурак.
— Торопись, Рада, — напомнил о себе Мансур, касаясь моего плеча. — Нечего попусту любоваться. Тебя утром вызовет мать Демида. При ней не смей зевать и казаться невыспавшейся. Не проявляй неуважения.
— Это как получится, — забурчала я.
В те мгновения, когда во мне бурлила магия, усталость проходила, но вот именно сейчас навалилась на спину как тяжеленный валун. Глаза начали слипаться.
— Я Алию предупрежу, чтобы зелье тебе дала для бодрости, — закатил глаза мой провожатый и остановился, перед входом в гарем. — Рада, встречаться будем раз в неделю, чаще не получится. В мое отсутствие тренируйся, ни с кем не ссорься, гнева на себя не вызывай. Завидуют девки, пусть завидуют. Ты до их уровня не опускайся. Терпи, слушайся.
— Хорошо, — со всеми увещеваниями я была согласна, — а как с вами связаться, если мне поговорить нужно будет?
— Зачем? — он удивился.
Я замялась. Пока не готова признаваться, но Мансур — первый в моем списке, кому я могу довериться наверняка. Ему бы я поведала про странное попадание, про жизнь в другом теле.
— Ладно, через Алию передашь, — отмахнулся от меня чиновник.
Глава 3. Рада.
Утром, сидя на общем завтраке, я отчаянно зевала. И зелье, приготовленное Алией мне совсем не помогало.
Было бы легче, находись Дарина рядом, сестра бы развлекала разговорами, сплетнями, но она решила держаться подальше. Села вблизи моих обидчиц и шепталась с ними о чем-то, редко-редко косясь на меня.
Видимо, подруг в этом мире у меня не будем. Не с кем поговорить, не с кем душу отвести.
И раз я в одиночестве, и за мой столик никто не подсел, я «играла» с чаем. Запускала в чашке слабенькие волны. Чем дольше я это делала, тем увереннее становилась. Движения за несколько минут превратились в привычные.
Неожиданно я почувствовала, что за моей спиной кто-то стоит. Я охнула, прекратило все, а ко мне за стол подсела черноволосая девушка.
— Привет, Рада, — представилась она. — Я Наиля.
В толпе наложниц мы, конечно, встречались, но ни разу словом не обмолвились. Ее все недолюбливали, за глаза называли ведьмой. Почему она заработала нелестное прозвище, я понятия не имела, но Дарина советовала держаться от нее подальше.
— Здравствуй, — произнесла я осторожно.
Она устроилась поудобнее и подхватила чистую тарелку, начала накладывать себе еды с общего блюда. На ней было занятно наблюдать. Наиля была пышной, розовощекой, и никак не подходила под описание истинной наложницы. Она и смеялась, не прикрывая рот, щебетала, как птичка, одновременно работая челюстями.
— Столкнулась со всеобщей завистью, да? Даже родная сестра отвернулась? Не расстраивайся, — в данное мгновение она напоминала мне какого-то жизнеутверждающего хомяка, — посплетничают и забудут. А вот сестре не доверяй, мгновенно предала. Какая она после этого родственница?
И пусть Дарина настоящей родственницей мне не была, я кинулась на ее защиту.
— Разве я спрашивала твоего мнения?
Она в моих глазах глупый и избалованный ребенок. Судьба у нее незавидная. Родители любили сверх меры, всегда жалели, последний кусочек хлеба ей отдавали, называли голубкой, красавицей. А жить крепостной в этом мире сложно.Вот она и ищет свой путь, не самый разумный. Хочется ей возвеличиться.