— И что с тобой делать? — раздалось надо мной.
В комнату зашел еще один человек. Я отчетливо услышала легкую поступь.
— Вы звали, Ваше Сиятельство? — узнала интонацию Алии. — Вам нездоровится?
— Нет, осмотри девушку, — впечатление, будто Демид хмурится. — Упала, в сознание не приходит. Я разрезал ленты на корсете.
— Одну минуту, Ваше Сиятельство, — проговорила лекарша и опустилась ко мне.
Приложила ухо к груди, пощупала пульс, осторожно ущипнула за талию.
Я могла отозваться, да больно не хочется продолжать эту ночь. Может, мужчина посчитает меня больной, заразной? Выберет кого-то другого? В гареме достаточно красавиц, мечтающих занять мое место. Почему он указал на меня — загадка.
— Здорова наша Рада, — хмыкнула женщина. — Переволновалась, скорее всего. Хотите, я передам все вашей матушке? Она другую наложницу пришлет?
Да-да, соглашайтесь, Ваше Сиятельство. Недостойна я вашего общества. Пусть Элина, Айгуль или Сания меня заменят. Они мне чуть платье не порезали, между собой едва не подрались ради сомнительной возможности. Оставьте меня одну.
— Значит, ничего опасного? — спросил Галицкий на всякий случай.
— Ничего опасного. Могу ей дать эфиром подышать. Мигом запрыгает, как молодая козочка.
— Нет, не стоит, Алия, — остановил ее хозяин дома. — Пусть сама очнется. Можешь быть свободна. А, возьми... — судя по звукам, вручил ей увесистый кошелек. — Не болтай никому, что у меня в спальне случилось. Сплетни пойдут, знаю, с кого спросить.
Вроде говорит мягко, но чувствуется в голосе сила и металлические нотки. Не просит, велит.
— Как прикажете, — поклонилась женщина и, не разворачиваясь, попятилась к дверям.
Створки захлопнулись, и я снова в западне. От осознания своей неминуемой участи стало жарко. Откажу, силой же возьмет. Плевать на мое мнение.
— Вставай, вижу, что пришла в себя. — Как? И он, будто догадался, словно мысли мои прочитал. — Зрачки под веками двигались, Рада.
Пришлось подниматься и перестать строить из себя обморочную. Сползла с кровати, чтобы ненароком не оскорбить дворянина, и послушно села на ковер. Почти не двигалась, ловила на себе тяжелый взгляд и отчаянно стискивала кончики пальцев.
В последнее время на ногти смотреть страшно. Вся кожа в заусенцах, в царапинах.
— Я прошу прощения, Ваше Сиятельство, — промолвила, когда молчание стало совсем тягостным. — Понимаю, вы разгневаны. Если пожелаете позвать другую девушку, то...
— Нет, — громко отрезал Демид, стоявший напротив.
Он сократил расстояние между нами, приблизился и подхватил меня за подбородок, поднимая глаза.
Не понимала, чего он добивается. Дураку ясно, что я не хочу. И что ночь сахарной не станет.
— Что же тогда? — изогнула брови.
Он жестом показал, чтобы поднималась. Подбородок отпустил, но взялся за ладонь, а свободной рукой убрал с моего лица непослушные пряди.
— Боишься меня, да?
— Да, — подтвердила я, смущаясь одновременно и его касаний, и близости.
— Не бойся, принуждать не буду.
Я не понимала его последнюю фразу. Не будет? А зачем звал тогда?
— Простите еще раз, — снова зажмурилась. — Я не хотела вас расстраивать.
Он отпустил и даже довел до кресла, потому что вид разобранной кровати меня очень пугал.
— Как же ты в гарем попала? Я отдавал приказ, чтобы девушек не неволили. Чтобы новые меня не боялись.
Я бесхитростно пожала плечами.
— Меня купили. Человек от Каримы Алановны.
Взгляд Демида посуровел. Видимо, я что-то выдала, болтая от страха все что ни попадя. Может, был у него какой-то разговор с матушкой, не зря же он планирует всех наложниц распустить.
Мужчина прошел дальше и сел напротив. Но от меня не отрывался.
— А ты хочешь вернуться обратно? В то место, где тебя купили?
Я заерзала. Слишком странные речи ведет. И вопрос чудной.
— Нет, — я вся сжалась, ожидая отповеди.
Разве там лучше? Да, к девкам не приставали, но крепостные с утра до ночи тяжелой работой заняты. Сеяли, за скотиной убирали, таскали, пололи, жали. Это не жизнь, а кошмар. Здесь раздолье. Дают образование. Одна плата — лежи под князем и наслаждайся. А я, по меркам мира, дура, не могу. Я не так воспитана.
— Ладно, — отмахнулся от меня Галицкий. — Не бойся, туда не верну. Просто выяснить пытаюсь, кто же ты такая. Как сюда попала, ежели не хотела? Талантов, сказала, у тебя нет, — припомнил он мне его приезд, — Мансуру чем-то приглянулась.
Внутри меня сковал лед. Сейчас он как догадается, что я маг, как выгонит меня с позором. И старика подставлю, и от Наили ничего толкового не узнаю.