— Пожалел он тебя после ссоры с девушками.
— А, — я облегченно вздохнула, — плакала я, Ваше Сиятельство, вот он и пожалел.
— Боги с тобой, Рада, — усмехнулся Демид, — в чем-то я даже доволен. Умеешь язык за зубами держать?
Ага, тайн у меня навалом. Конечно, умею. Но вслух произнесла приличное:
— Как прикажете, Ваше Сиятельство.
— Хорошо, — он присмотрелся ко мне внимательнее. — Ты новенькая, вряд ли успела спеться с моей матерью, с кем-то из служащих. Мансуру я доверяю, а вот остальные... — он не закончил фразу. — Будешь верна мне, потом отпущу на четыре стороны, и денег дам, и свободу, хочешь?
— Хочу.
Я же не дурочка, чтобы отказываться.
— Тогда о том, что сегодня произошло, ни слова. Иди, спи, — показал он на кровать. — Я работать буду. Ты мне будешь докладывать, что моя мама тебе велит, какие слухи по гарему ходят. Между нами с тобой ничего не будет, но все посчитают моей фавориткой. Играй эту роль, подтверждай.
— За это свободу? — не поверила я. — Слишком легко.
— Кажется, что легко, — загадочно объяснил Галицкий.
Я лишь через время поняла, насколько он был прав.