Ну, как младшая. Даже не моя. Но за несколько месяцев к юной Дарине я прикипела. Слишком она наивная, добрая. Всем подряд верит.
Ей нравилось в Билярской губернии, во дворце князя Галицкого. Что она видела за свою короткую жизнь? Комнаты усадьбы, где трудилась ее мать горничной? Двор, где работал отец?
В имении животных заводили исключительно ради пользы. А здесь глаза разбегались от ярких красок.
Я почти три месяца провела в новом мире, старые воспоминания словно заглушились. Задумаюсь, но вспомнить не могу прошлую жизнь. Хотя умения, характер оставались прежними. Я вроде знаю, кто я, как моя реальность была устроена, но чем занималась, чем жила, сколько лет мне точно назвать не могу.
Чудеса, а может и проклятие.
Грустила ли я? Безумно. Хотела ли обратно? Очень.
А как не хотеть?
Теперь меня именовали Радой, и я была дочерью крепостной. Месяц назад меня и сестричку продали, будто мы не люди, а собаки какие-то. Выставили на базаре на всеобщее обозрение, а незнакомая женщина в шелковом платье и в золотых сережках нас купила. Позже выяснилось, что я и Дарина понравились вдовствующей княгине, подбирающей наложниц для своего сына.
Следовало молчать, покоряться, знать свое место. Взгляд лишний раз не поднимать и всех слушаться.
— Пойдем, — улыбнулась ей и подхватила предложенную ладонь.
Жили мы не в доме, в настоящем дворце со множеством комнат. Я быстро разобралась, что к чему, и дивилась пестрому убранству.
Билярская губерния когда-то была захвачена кочевыми, восточными племенами, позже заключила мир с империей. В данный момент землями правил потомок — князь Галицкий. И хоть страна жила чуть по иным законам, в древние традиции востока государь не лез. Позволял дворянину следовать своим заветам.
Оттого в городе и дворце сплетались несколько культур. Отделанные комнаты, похожие на европейские, сменялись на диковинные южные. На улице люди болтали чистым русским языком, но иногда проскакивали словечки: матур, сылу, патша улы.
Купленных наложниц работать не заставляли. Наоборот, зорко следили, чтобы девушки были отдохнувшими, здоровыми, чтобы красота не угасла, чтобы беседу могли поддержать. Всех обучали: и истории, и иностранным языкам, и игре на музыкальных инструментах.
Уставшая от тяжелого труда Дарина радовалась появившейся возможности. Мечтала попасть в любимицы князя и часто говорила об этом. Я же предпочла бы подобной участи избежать.
— Красивый, — вздохнула сестра, глядя на разноцветную птицу.
— Очень, — согласно кивала я.
Она хитро прищурилась.
— Я тебе одной скажу, но сохрани новость в секрете, — произнесла заговорщически.
В первые же дни обзавелась множеством подруг, активно сплетничала, смеялась с ними. А я держалась особняком, привыкая к новым правилам. Только с участью крепостной смирилась, и в невольницу превратилась. И поделиться горестями не с кем.
— Хорошо, буду молчать.
— Слухи ходят, что Демид Галицкий сегодня приедет, — заливалась она звонкой трелью. — Праздник устроят. Вдруг он меня выберет?
— Я бы поостереглась, — я скривилась.
Сказывалось влияние прежнего мира. Дарине шестнадцать. В моих глазах она ребенок несмышленый. А все туда же.
— Ничего ты не понимаешь, Рада, — покрутила головой сестричка. — Если тебе нравится сиднем сидеть, то это не значит, что я подобной судьбы желаю. Боги дали мне новый шанс, я им воспользуюсь.
Целеустремленная девочка.
И словно накаркала. С летней веранды пришло несколько взрослых женщин. Они-то и отвечали за наше воспитание и обучение.
— Пойдемте, девушки, — уставилась на меня Алия, целительница, достигшая среднего возраста. — Княгиня всех через час собирает. Сегодня Его Сиятельство возвращается домой. И не просто возвращается, с новым званием. Ему Николай Романович орден вручил, героизм отметил. Карима Алановна выбирать будет наложниц на праздник.
Она незаметно указала пальцем вверх. Я подняла глаза и обнаружила, что мать хозяина губернии вышла на балкон и наблюдает за нами. Женщиной она была красивой, статной. Предпочитала наряжаться в традиционные платья и строго поддерживала порядок в созданном ею гареме.
Я с ней не сталкивалась. Где она, а где я. Зато слышала, что характер у Каримы Алановны не сахар. Сына она любила безмерно, почуяв опасность, могла и лично жизни лишить. Страшная женщина.
— Можно я задержусь ненадолго? — попросила вежливо, выпуская пальцы Дарины. — Минут десять займет.
Алия с подозрением на меня взглянула. Из всех девушек по странному стечению обстоятельств она выделила меня, и своей заботы не скрывала.