— Нет, — произнес Демид и... вперился своим взглядом в меня. — Ни одна.
Прозвучало обидно, хотя я должна была испытывать облегчение. Ошиблась Даринка, светловолосые, сероглазые не во вкусе хозяина дворца. Впрочем, и слава богу.
— Ты только прибыл, дорогой, — усмехнулась Карима Алановна, — еще не видел никого. Это дело поправимое. Девушки, девушки.
Браслеты на ее руке призывно зазвенели. Оркестр остановился, смешавшись от не самого красивого жеста.
— Покажите князю свои таланты, потанцуйте, — приказала всем княгиня.
Музыканты снова дотронулись до инструментов. Большинство жительниц гарема встали со своих мест и прошли вперед, покачивая бедрами. Туда же устремилась Дарина, не забывшая показать мне язык.
Я в танцах не блистала. Держалась скованно, слишком стеснялась. Ругань не помогала, в похвалу я не верила, оттого и сидела сиднем. Зачем мешать, раз показывать нечего?
Пока все наслаждались плясками, Демид о чем-то перешептывался с матерью. Неслышно, словно догадался, что каждое сказанное слово улетает и разносится по гарему пышными слухами. По довольной улыбке Каримы Алановны, по ее ответам, что я читала по губам, пришла к выводу, что князь вызнает имена наложниц. А говорил, что распустить хочет.
— А это кто? — кивком указал на меня, когда танец девушек закончился.
Вздрогнув, поняла, что грубый вопрос адресован Кариме Алановне. Раздражало, что Галицкий во всеуслышание спрашивает, будто я не человек, а вещь.
Впрочем, ею по их меркам, и я была. Мне продали, потом купили. Могли подарить, могли себе оставить.
— Она? — брови княгини образовали дугу. — Радка, новенькая. Ее боги гибкостью и другими талантами не наградили.
— Это уже мне решать, — прищурился князь. Поднял ладонь и поманил меня пальцем. — Рада, да? Подойди?
Мои соседки по столу вернулись, по пути, полагая, что их лица не видно, одаривали меня жгучими взглядами. Аж жарко стало. Была бы их воля, я бы моментально загорелась. Дарина тоже не обрадовалась, вспыхнула от негодования.
Встав перед столом, я вежливо поклонилась каждому. Застыла, не представляя, о чем может поинтересоваться Его Сиятельство.
— Рада, значит. Хорошее имя, доброе. Танцевать ты, Рада, получается, не умеешь.
— Не умею, — согласилась я.
— Но быть такого не может, чтобы женщина ничем не одарена была. Чем ты любишь заниматься?
Читать книги и прятаться. Правда, вряд ли мой ответ устроит барина. Он представление хочет увидеть, а не слушать мои сказки.
Я зарделась. Может, действительно сказку рассказать? Побуду в роли Шахерезады. Теперь я к легендам и мифам с большим уважением отношусь.
Когда молчать стало совсем неприлично, я грустно вздохнула. Но из неудобного положения меня спасла княгиня. За ее спиной кто-то прошел мимо. Вручил ей записку и отбыл.
Она прочитала, мельком взглянула на часы, дотронулась до плеча Демида и что-то прошептала ему.
— Праздник закончен, — мужчина встал и подал руку матери, — расходитесь.
Радуясь, что опасность привлечь к себе еще больше внимания меня миновала, я поспешила за сестрой и другими девушками. Дарина меня подчеркнуто не замечала, ускорила шаг и свернула в свою комнату. Обиделась.
Я собиралась пойти за ней, душевно поговорить, прежде чем эта дуреха надумает лишнего, но далеко уйти не получилось.
В женском коллективе, соревнующемся за сердце мужчины, наложницы натурально сходили с ума.
В большом холле, который принадлежал женской территории, меня обступили три девицы, проживавшие во дворце несколько лет.
Первую звали Элина. Красивая, жгучая брюнетка с пухлыми губами и очень женственной фигурой. Она была ненамного старше меня.
Вторая Айгуль, тоже темноволосая, но менее привлекательная. Она крепко дружила с Элиной, но их общение походило на отношения мышки, случайно встретившей кошку. Элина ее то привечала, то ругалась с ней.
Третья Сания, она была небольшого роста, с рыжими волосами и зелеными, притягательными глазами. А еще она была самой главной скандалисткой, крикуньей гарема.
Поэтому, столкнувшись с ними, осознала, что эта встреча ничего хорошего мне не принесет. По какой-то нелепой причине они называли себя старшими, хотели, чтобы им подчинялись и вели себя совершенно несносно.
До этого дня к новеньким они не приближались, мы для них были пылью в глазах.
— Змея, ты чего задумала? — первой обратилась ко мне Элина. — Хочешь князя нашего украсть?
Ее громкий голос заглушил фонтан, из которого потоком лилась вода.
— Даже думать о нем не смей? — вклинилась в ссору Айгуль.
Предчувствуя что-то неизбежное и плохое, другие жительницы гарема рассредоточились и закрылись в покоях.