Ребята с интересом смотрели на новые, незнакомые им места. Айдар от полноты сердца запел свою любимую песню:
Песня заставляет забывать обо всем на свете. Вот и теперь Айдар забыл, что в руках у него узелок, что если размахивать этим узелком в такт песне, то недолго и стукнуть его обо что-нибудь твердое в кузове машины. А через белую тряпицу давно уже просачиваются яичные желтки… Видно, яйца, предназначенные для угощения Габдуллы, оказались очень хрупкими. Но ни Айдар, ни сто товарищи даже не заметили этого, а солнце и ветер быстро высушили желтые пятна, оставив это маленькое происшествие в полной тайне. Неподалеку от Култабана тофер остановил машину.
— Я еду прямо, не заезжая в аул. Не обессудьте, ребята, чуть-чуть не довез! — сказал он, высунувшись из кабины, и, улыбнувшись, добавил: — Спасибо за пес-пю. Я даже не заметил, как доехали. Кто же это из вас так хорошо поет?
— Вот он, — с гордостью ответил Якуп, ткнув пальцем в Айдара.
— Молодец, парень! — похвалил шофер. Мальчики спрыгнули с машины.
— Спасибо, агай! Спасибо вам! — наперебой начали благодарить они шофера.
Айдар, расчувствовавшись, хотел дать ему на дорогу пару яиц из Габдуллиного узелка, но постеснялся. «Вдруг не возьмет, тогда стыдно будет», — подумал он и, спрятав за спину свой узелок, снова повторил;
— Спасибо, агай!
— Не стоит благодарности. Мне самому веселей было ехать. Прощайте, ребята! Идите прямо-прямо по главной улице, больница на том конце аула, — сказал шофер и, кивнув ребятам, поехал дальше.
До больницы было недалеко. Дойдя до середины аула, мальчики остановились у ручья, стряхнули с одежды пыль, хорошенько умылись ведь и то сказать, не на скотный двор они идут, а в больницу. В каждом деле есть свой порядок.
Больница помещалась в деревянном доме с широким крыльцом. На крыльце сидела пожилая женщина в белом халате и, держа на коленях клубок шерстяных ниток, вязала шаль. Подальше во дворе виднелся еще один деревянный дом; около него на скамье молодая женщина кормила грудью ребенка; под ветвистой сосной на траве сидели двое мужчин. Во дворе на веревке, протянутой от столба к столбу, висело постиранное белье. Женщина, сидящая на крыльце, не отрываясь от своего вязанья, изредка бросала взгляд на белье. Видимо, сторожила его от коз, которые паслись рядом. Козы очень любят пожевать белье.
— Апай! — вежливо обратился Вазир к пожилой женщине. — Мы пришли навестить нашего товарища. Его зовут Габдулла Юламанов.
— Юламанов пошел на поправку. Он лежит один в четвертой палате. Только сейчас туда нельзя — у больных в это время тихий час. После отдыха сам выйдет к вам. У нас такой порядок.
Этот порядок не очень-то обрадовал ребят. Разве для того они проделали такую дорогу, чтобы сидеть здесь и ждать, пока у больных кончится тихий час!
— Дорогая апай, пустите нас, — начал упрашивать Якуп, — мы тихотихо пройдем в палату, на цыпочках!
— И на цыпочках нельзя, и на пятках нельзя! Ступайте, ступайте! Потом придете, — решительно сказала женщина.
— Мы же издалека приехали, апай… Мы из аула Беркутного!
— А какая разница, из Беркутного вы или из Вороньего? Раз нельзя, так нельзя!
Мальчики вышли со двора и улеглись в тени большой березы.
— Да, неважные дела! Даром день пропадет, — сказал Айдар.
— Неудачной оказалась наша дорога! — вздохнул Якуп.
— Если лежать да охать, так ни в чем удачи не будет. Надо чтонибудь придумать, — отозвался Вазир.
Мальчики придвинулись поближе друг к другу, заговорщицки перешептываясь, о чем-то договорилась и снова пошли на больничный двор. Женщина попрежнему сидела на крыльце и быстро вязала свою шаль.
— Уж очень медленно тянется время, — потягиваясь, сказал Вазир. Не привыкли мы сидеть без дела… Не найдется ли у вас тут, апай, какая-нибудь работенка? Чем зевать, мы бы лучше что-нибудь сделали.
— Тому, кто работы не боится, ее всегда вдоволь, — не отрываясь от вязанья, ответила женщина.