— А вы только скажите, что делать, уж мы как возьмемся втроем, так мигом.
— Ну что ж, — неожиданно смягчилась женщина. — Если вам не лень, так вон выстиранное белье совсем пересыхает, а я со своим вязаньем тороплюсь. Если б вы белье сняли да занесли в сарай, сказала бы вам спасибо… — Женщина улыбнулась. — Знаете поговорку? Одно спасибо от тысячи бед спасает! Вот и поработайте, коль в охотку. Только не уроните белье, не испачкайте!
— Мы, апай, осторожненько…
Мальчики тут же взялись за дело. Желая угодить строгой тете, они очень осторожно и аккуратно снимали с веревки белье и переносили его в сарай.
«Бывают же хорошие дети, — глядя на них, думала женщина. — Мой-то сын не делает и того, что ему полагается, упрямится, а эти сами к работе рвутся».
— Вот спасибо вам! Вот какие вы старательные мальчики! — громко похвалила она их, когда веревка опустела. — Вот спасибо, ребята!
— Ваше спасибо мы уже слышали, апай, только пусть оно нас еще от одной беды спасет! Нам все же надо пройти к товарищу! — сказал Айдар.
— Ах вы хитрецы этакие! А мне и невдомек! — засмеялась женщина. Ну, что с вами делать? Если увидит врач, попадет нам всем!
— Попадет не попадет, а мы, апай, этого не боимся!
— Нет, нельзя. Всех троих я никак не могу пустить…
— Да вы пустите только двоих. Вот этот, — Айдар потянул за рукав Вазира, — постоит во дворе.
— Ну ладно. Только смотрите, чтоб вас не слышно было! — Женщина оглянулась и шепотом добавила: — Четвертая палата, как войдете, направо вторая дверь…
Айдар с Якупом на цыпочках прошли в дверь и, стараясь не шуметь, осторожно прикрыли ее за собой.
Вазир присел на крыльцо рядом с тетей-вязальщицей.
— Для кого же это вы вяжете такую красивую шаль? — лукаво спросил он.
— Да вот дочка моя просила, у самой времени нет: с телятами она возится, целый день занята, — охотно пояснила женщина.
— А моя мать работает на куриной ферме, — старательно поддерживал разговор Вазир.
— Что ж, куры-то ее несутся?
— Еще как! Одна другую перегоняет! Так и катят, даже не успеваем собирать! — хвастал Вазир.
— Ишь ты! — удивилась женщина.
Она оказалась очень разговорчивой, и, по мере тою как беседа все более оживлялась, женщина совсем разоткровенничалась и начала перечислять все, что она когда-либо в своей жизни делала: и вязала шали, и складывала печи, и шила платья, и катала валенки, и в театре играла, а когда была молодая, так на сабантуе наравне с джигитами участвовала в состязаниях как наездница… И такой отчаянной, бедовой девушкой она была! Вазир только удивлялся да задавал вопросы, изо всех сил поддерживая интересную беседу.
Когда Якуп и Айдар вошли в палату, Габдулла лежал на своей кровати и от нечего делать считал на потолке мух. Увидев товарищей, он вздрогнул от неожиданности и протер глаза. Те тоже немного растерялись и, как вошли, так и застыли у дверей, точно вкопанные.
— Пришли, что ли? — спросил Габдулла, не найдя других слов.
— Пришли. А ты уже выздоровел?
— Выздоровел.
— И рука не болит?
— Уже нет.
Мальчики по очереди поздоровались с больным.
— Здравствуй, Габдулла.
— Здравствуйте.
— А почему Вазир не пришел? — пожимая им руки, спросил Габдулла.
— Пришел, но его не впустили. Остался во дворе.
— Мы тебе привезли гостинцы. Пастила от Вазира, — передавая Габдулле узелок, сказал Айдар.
— За гостинцы спасибо, да никакая еда не идет в горло. Хочется домой. Здорова ли моя бабушка? А как рыбы? Живы ли они?
— Еще как живы! Плещутся вовсю! Когда тебя отпустят?
— Говорят, еще через десять дней. Через неделю снимут глину.
— Ого-го!
— Если были б штаны, давно удрал бы через ок-по. Только вот штанов не дают, — с сожалением сказал Габдулла и подошел к окну. Окно выходило в сторону леса и было завешено марлей. — Ни одна собака не заметила бы… Снять эту марлю — и поминай как знали!
— Одежды-то у нас хватит, — живо сказал Айдар. — На Якупе все двойное.
Мальчики не стали тратить попусту слова: сняли с Габдуллы больничное белье и помогли ему натянуть штаны. Рубашка Якупа оказалась узковатой, рука в гипсе никак но влезала в рукав, но мальчики не растерялись — Якуп с треском разорвал рукав от плеча до манжеты.
— Когда придем домой, мать зашьет, — сказал он. Лакомства Габдуллы, собранные им для бабушки, затолкали в узелок с гостинцами. Айдар осторожно снял с окна марлю. Когда уже совсем приготовились выпрыгнуть, Габдулла остановил товарищей:
— Уйти, даже не попрощавшись, нехорошо. Выпув из ящика тумбочки карандаш и бумагу, он написал маленькую записочку: