Но мне такое отношение приносило только пользу. Меня никогда не спрашивали на его уроках, а в журнале оказывались аккуратные тройки, к моим реальным познаниям не имеющие никакого отношения.
Предмет я знала хорошо, хотя большую часть знаний не могла использовать. Это было необходимо мне для защиты — потому что никто из одноклассников мне бы никогда и не в чем не помог.
Моя соседка — помогла. Но ее я боялась больше, чем кого-либо другого. Странно. Если она в нашем классе, а это так — иначе ее поселили бы в другом месте, почему отсутствует? Но я была этому рада.
— Час на повторение. Потом — контрольная. За каждое слово — минус один балл. За коллективную работу — нули всем участвовавшим. — Вот за это учитель Маренн тоже заслужил искреннюю ненависть класса. Потому что свое слово он держал. И к тому же не забывал отсчитать провинившихся в своей неповторимой манере.
Сейчас мы изучали рунную магию. Я не могла, подобно всем одноклассникам, проверять сейчас правильность написания на листах специальной бумаги. Мне приходилось ее экономить, и я только мысленно воспроизводила перед глазами все двести рун, заданные на прошлой неделе. За это учителя тоже ненавидели. Выучить все, что он задавал в четверг, было почти невозможно. Я всегда была слишком умной для своих лет, и легко справлялась. Но для меня все эти руны были бесполезны. Они могли сработать, только если написать их на растении, а такой возможности учитель Маренн мне не давал. Другому магу редкой специализации он предоставил бы необходимые вещи, может быть, так произошло бы со мной, попроси я. Но возиться с полудемоницей, которая даже ничего не требует, Маренн не желал. А я никогда и ничего не просила вот уже пять лет. Это слишком явное проявление слабости. Да и семья отправила меня сюда не для обучения, они просто избавлялись от свидетельства материнского позора. Как будто я виновна в глупости матери. Она спуталась с демоном, но разве это помешало ей удачно выйти замуж и обеспечить супругу наследников? Нет, страдаю только я. Как будто родилась исключительно для того, что бы досадить этим эльфийским сволочам. Будь моя воля, я выбрала бы семью получше.
Церелис, она ведь тоже полудемоница. Но холеная, прекрасно одетая, даже служанка у нее есть… Если бы не страх, я ненавидела бы ее, потому что мне повезло гораздо меньше. Но не могу. Даже зависти нет, только страх.
И она, должно быть, может защитить себя лучше, чем мне это когда-либо удавалось. Когда Церелис переломала кости компании одноклассников, ей не сделали ничего. За этой девочкой кто-то стоит. Что случилось бы со мной, попытайся я ударить одну из этих тварей, не хотелось даже представлять.
Я — отродье демона. Очень невезучее отродье демона, что хуже всего. Я еще недавно считала, что всем полудемонам приходится не лучше. Как выяснилось, ничего подобного. Кому-то достается нормальная, или даже роскошная, жизнь. Нет, возможно, у Церелис не все так хорошо, как кажется. Только мне все равно гораздо хуже.
И ведь я во всем, кроме разве что способностей к магии, превосхожу ровесников, по крайней мере, тех, что находятся сейчас в классе. Умнее, сильнее, и, по крайней мере, не уродливее. Я не красавица, и этот несуразный цвет волос и глаз нельзя отнести к достоинствам. Но хотя бы не крашусь, как клоун, и не кричу на каждой перемене так, словно вот-вот рожу. И моей памяти нет ни у кого из одноклассников. Как нет ее и у моих возлюбленных братьев, гордости семьи… Гордость семьи, конечно. Такие же злобные твари, как и мои драгоценные одноклассники, надежда света. Меня так никто не называл. И хорошо — мерзость этот свет. Такая же, как его сторонники. Ведь разве может быть иначе? Тьма наверняка не лучше, но она не причиняет мне вреда. Если не считать того, что ей я обязана появлением на свет. Но, зная мать, можно не сомневаться в том, что не в чем не повинного демона она сама затащила в постель, хорошо, если не на аркане. И предъявлять какие-то претензии настоящему отцу нелепо.
— В порядке алфавитной очереди подходите к столу, и возьмите листы с заданиями. За попытку мошенничества при выборе — ноль. — Процедура проходила в тишине. За это я относилась к учителю Маренну лучше, чем к прочим, несмотря на его выразительные взгляды. К тому, что на меня смотрят как на средних размеров кучку отходов, я давно привыкла. А вот то, что три с половиной дня в неделю хотя бы на уроках я надежно защищена, было настоящим подарком.
Наступила моя очередь, я спокойно взяла первое попавшееся задание. Мне было известно то, что моя оценка окажется, как всегда, тройкой, и то, что в работе никто не найдет ошибок. Только действовать написанные мной на листе бумаги руны не станут. И еще я знала, что учитель Маренн даже не прикоснется к моей работе, и тем более не проверит ее. Меня это полностью устраивало. Если бы не опасность со стороны одноклассников, не писала бы вовсе ничего.
Я просмотрела задание, как только оказалась на своем месте. По дороге никто не пытался подставить ножку, дернуть за волосы или вырвать из рук лист бумаги. Все это происходило, но не в присутствии учителя Маренна. Тем не менее, то, что я еще не облысела, и даже обладала достаточно густыми волосами, было невероятно и удивительно — так часто за них дергали. Я не постриглась только потому, что подозревала — тогда одноклассники придумают что-нибудь похуже.
Задание оказалось простым. «Начертите руны, необходимые для того, что бы на участке, равном пяти сантиметрам тридцати шести миллиметрам в квадрате воздух на протяжении трех сантиметров сорока восьми миллиметров вверх стал теплее на шесть с половиной градусов». Конечно, простой задача была только для меня. Большинству почему-то не удавалось соблюсти необходимые размеры. Я не понимала, в чем суть возникающих у одноклассников сложностей, да и не желала понимать. Вместо этого всегда спокойно выполняла указанную задачу. В этот раз все было как обычно. На написание необходимых для выполнения задачи пятидесяти семи рун ушло всего полчаса, но сдавать работу я не стала. Мне не нравилось делать что-то первой. Обычно я подходила последней или предпоследней. Так было приятнее.
Одноклассники пытались думать. На мой взгляд, зрелище было жалкое и отвратительное. Впрочем, последнее определение относилось к ним всегда. Радовало то, что сейчас я не могла видеть Лиару. Ее мимика была хуже всех остальных гримас, вместе взятых.
Контрольная должна была идти весь учебный день, без перерывов. За это учителя Маренна ненавидели еще больше. Меня же такая ситуация устраивала. Почти целый день покоя — это очень хорошо. Сейчас у меня в жизни вообще был умеренно — отвратительный период. То есть, сравнительно неплохой. Маленькая дрянь по имени Иррив сдохла, что до сих пор грело мне сердце. Эта девчонка была заводилой, и к тому же отличалась хорошим воображением, и очень любила истреблять тьму — в моем лице. Лучше бы взрослого демона попыталась облить горячим чаем, или подсыпать в еду перца — одним словом, мило пошутить. Подозреваю, что тогда ее похоронили бы намного раньше. И не от случайного выброса силы. Меня огорчало только то, что она так легко и без мучений умерла.
А вот дружная компания, не один раз мешавшая мне спокойно жить, была унижена на моих глазах. И теперь им придется не меньше недели отсутствовать, залечивая в школьной больнице переломы. А волосы одной наглой девчонке никто отращивать не будет, так что она еще долго будет ходить с проплешинами на голове. Как бы мне хотелось самой избить кого-то из одноклассников или из семьи, а лучше медленно убить… Но я хотя бы смогла видеть нечто подобное.
Впрочем… Нет, терпимый период в жизни уже закончился. Когда Церелис не было рядом, страх быстро забывался, становилось трудно верить в него. Как когда я по-настоящему просыпалась, кошмарные сны казались нормальными. Только ночью опять приходил страх. Нет, сейчас, похоже, в моей жизни начинаются очень тяжелые времена. Раньше мне приходилось терпеть издевательства постоянно меняющихся соседок по комнате — никто не желал долго жить рядом с полудемоницей. Но тогда хотя бы наяву не было страха. Церелис не обливала мою кровать краской, не посыпала стул битым стеклом. Но я боялась ее. И даже принадлежащей ей комнаты. И что хуже всего, не понимала причин. Они должны были быть, но я их не видела. Может быть, так сходят с ума? Не было возможности это узнать.