Я продолжила шить форму, незаметно наблюдая за Нэйле.
У нее очень интересная для демоницы внешность, которая едва ли слишком сильно изменится с возрастом — почти треугольное лицо, маленький рот, резко выделяющиеся огромные глаза. Слишком большие, хотя по-своему красивые. Густые ресницы, хорошая форма, необычный цвет… Прочие черты лица словно теряются — даже губы очень светлые, неяркие. Почти правильные черты, но неброские. Если бы не глаза — казалась бы блеклой и незаметной, даже несмотря на действительно великолепные волосы.
Ей никогда не стать классической красавицей, у которой нет ни одной несовершенной черты. Почти такой через пять лет станет хозяйка, только непривычно хрупкой и словно неживой. А Нэйле станет привлекать неординарной внешностью. Необычно, а демоны, да и не только они, любят все странное. В конце концов, классической красотой обладают многие соотечественницы — и все чистокровные демоницы.
Нэйле будет нравиться многим, но едва ли это ей поможет. Скорее наоборот.
И все же, я хочу, что бы девочки скорее выросли. Очень хочу их увидеть взрослыми. Я неравнодушна к чужой красоте, меня не интересует только собственная — пусть я и не помню, почему.
Нэйле поднялась на ноги и шагнула к двери. Все-таки решила прогуляться. Но мне сегодня не нужно идти искать новую жертву, и я должна охранять хозяйку и ее игрушку.
— Нэйле, тебе не стоит идти одной. Или останься дома, или возьми меня с собой. — Я отложила шитье в сторону и быстро стала напротив двери. Девочке не удалось бы меня сдвинуть против воли, и едва ли она могла попытаться.
— Хорошо. Ты только не мешай мне, ладно? — Она еще не знала о своем истинном положении, и о том, кем являюсь я. И все же обратилась, как и следовало, на «ты». Или она умна, или интуиция подсказывает ей правильную манеру поведения. А может быть, и то, и другое. Могли быть и иные причины, я совсем немного знала про Нэйле. Она была явлением, невозможным для темного государства. Изгой или жертва, существо, подвергающееся вечным нападкам со стороны окружающих, и даже не из-за слабости, а в силу расовой принадлежности. Обычное явление для светлых.
Возможно, оно было связано со школами — ничего подобного у нас нет. То, что совместное обучение вредно, знает каждый, как и то, что представителям некоторых рас в детстве нельзя общаться с несовершеннолетними. Фактически это относится ко всем, кроме оборотней, ведь вторая ипостась многое меняет. Когда растешь в зверином облике, детское общество не вредит — я знаю это, хотя и не помню своего прошлого.
— Я помогу тебе. Если нужно — прикрою невидимостью. — Ответила я Нэйле, все еще не отходя от двери.
— Да, невидимость мне нужна. Спасибо. И, может быть, теперь пойдем? — Я молча отошла от двери и одновременно прикрыла нас невидимостью. И, хотя Нэйле определенно уверена в том, что преодолеет защиту, стоит помочь ей. Я вышла первой.
— Скажи, куда тебе нужно, и я покажу самый безопасный путь. Ты можешь ошибиться.
— Комната пятьдесят три. Ты можешь сделать так, что бы ее обитатели не проснулись во время моего визита? — Спросила Нэйле. Голос был странный. В глазах — злоба и радость. Девочка идет мстить? Интересно, хотя хозяйку это заинтересовало бы больше.
— Иди за мной, по следам. — Следы я подсветила, хотя Нэйле наверняка справилась бы и так. Мы шли быстро, не таясь — невидимость и неслышимость полезны.
Игрушка хозяйки двигалась тихо, но все же недостаточно. Так можно скрыться только от людей. Эльфы услышали бы ее, оборотни тем более. А ведь придется учить ее бесшумно ходить на каблуках… Остается надеяться на то, что пяти лет хватит.
Найти в этом здании нужную комнату было несложно. Из-за двери с тусклым номером не доносились голоса — похоже, обитательницы сейчас спали. Нэйле очень осторожно, но все же не бесшумно, вошла внутрь. Я накрыла дверь иллюзией. Теперь можно было бы оставить ее распахнутой, и никто ничего бы не заметил. Я тоже вошла в комнату.
Кажется, в ней было много дорогих по людским и вообще светлым меркам предметов. Нэйле нагнулась над одной из спящих обитательниц комнаты. Я использовала амулет, хотя крепко спящая девочка едва ли проснулась.
Полукровка что-то вытащила у нее из-под подушки и ухмыльнулась. Потом подошла к шкафчику и положила вещь в потрепанную на вид туфлю.
Нэйле подошла к тумбочке, взяла небольшую коробочку и вышла в коридор. Светлые, конечно, не знают об отпечатках пальцев, но на всякий случай я уничтожила те, что принадлежали полукровке. Она, похоже, решила устроить небольшую кражу, что бы кого-то обвинить в ее совершении. Что ж, одну из моих подопечных или меня это не затронет в любом случае. Светлые слишком мало знают о темных и их возможностях.
Когда мы добрались до комнаты, Нэйле не сразу легла спать. Сначала она некоторое время возилась с какими-то книгами и тетрадями, но примерно через час все же легла. Я вернулась к форме. И придется дать девочке одну пару обуви из хозяйкиных вещей, то, что на ней сейчас, гармонично сочетаться с приличной одеждой не может. Самый низкий каблук у полусапожек с бриллиантовыми узорами, но здесь выбирать придется хозяйке. Хорошо, что вся ее обувь меняет размер по необходимости, и может подойти кому угодно — как и одежда. Иначе привезти гардероб на пять лет не удалось бы. А допустить, что бы любимая дочь ходила, одетая кое-как, хозяин не мог. Даже слегка перестарался в борьбе с этой проблемой. Или он предполагал, что появится кто-то наподобие Нэйле? Возможно, учитывая события примерно десятилетней давности.
Безукоризненно спокойно прошедший остаток ночи меня не удивил. В этом месте темное время суток было действительно спокойным. Это не Дайя, где жизнь заметна только по ночам. Конечно, едва ли я бывала там, но этот город и его традиции известны всем.
Как и вчера, Нэйле поднялась ровно в восемь часов. Она не казалась здоровой — бледная кожа, темные тени под глазами и уже окончательно спутавшиеся волосы. Полукровка двигалась медленно и явно плохо ориентировалась в пространстве — все, как прошлым утром.
Я не стала предлагать ей новую форму. Такая одежда в сочетании с ее обувью — явление недопустимое. А без разрешения распоряжаться вещами хозяйки я не могу.
Нэйле выглядела нездоровой, но не только. Полукровка казалась растерянной и задумчивой.
Одевшись, как и в прошлый раз, совершенно механически, девочка опустилась на кровать и вытащила из сумки потрепанного вида расческу. Провела ей по волосам, не добившись особенных результатов. Меня это не удивило — расческа находилась в очень жалком состоянии, и выполнять свою функцию явно не могла. Я поднялась на ноги и взяла со столика свою. Мне нечасто приходилось ей пользоваться, но пользу она могла принести.
— Нэйле, я могу тебе помочь? — Полукровка не сразу среагировала, похоже, ей пришлось потратить время на то, что бы вникнуть в смысл фразы.
— Да, конечно. — Несколько растерянно ответила она.
— Тогда не двигайся. — Я опустилась на кровать позади послушно замершей Нэйле и начала осторожно разбирать спутанные пряди. Сначала пришлось опустить тонкую руку, сжимающую расческу — девочка оставила ее в таком положении.
Красивые волосы. Очень. Даже несмотря на явное отсутствие ухода. Если отмыть нормальным шампунем, а не светлой гадостью, должен появиться серебристый оттенок. И длинные, если к четырнадцати — пятнадцать годам они все еще будут длиннее, чем у хозяйки, придется обрезать. Но этого еще нужно дождаться.
Расчесать спутанные волосы оказалось легко, у демонов, кажется, всегда так, даже у нечистокровных. Или я ошибаюсь? Точной информации в памяти нет. Только кажется почему-то, что это действительно так.
— Все. Сейчас я дам тебе поесть, и можешь идти. — Нэйле не ответила. Теперь она задумчиво смотрела на хозяйку. Любуясь, как и вчера, но не только. Кажется, полукровка просто не может понять, были ли правдивы вчерашние события — или, возможно, пытается сообразить, в каком сейчас находится положении.