Автоматически я конспектировала слова учителя, с нетерпением ожидая следующей перемены. Эдин, бледная, с мокрыми глазами и трясущимися губами, напротив, явно не стремилась к этому моменту. Ее можно было понять — но я этого не желала. В конце концов, мое поведение в сходной ситуации всегда было на порядок разумнее, и сходства между нами, к счастью, нет. Ни внешнего, ни внутреннего. Хотя с внешностью этой дряни повезло больше — непривлекательная, но совершенно незаметная. Мне не досталось ни красоты, ни незаметности. С голубыми локонами чуть ли не до пояса не затеряешься, даже если очень захочешь. У Церелис цвет волос почти обычный, хотя она тоже полудемоница. Еще один повод для зависти, почему-то ничего подобного не вызывающий. Эмоции твердят, что она великолепное создание, почти произведение искусства, к которому нельзя плохо относиться, но из-за которого можно испытывать неприятные чувства. Сознание утверждает, что Церелис просто избалованная девочка, счастливая, иногда картинно — красивая, и уже по этой причине объект для переходящей в ненависть зависти. То, что она мне помогла, не причина для иных чувств. Собственно, в том, что тут есть какой-то подвох, сомневаться не приходится. Но о совершенно бессмысленных, и все же непобедимых эмоциях я уже думала не один раз, благо, сон всю жизнь щедро демонстрировал примеры.
А на того демона, что снится мне, Церелис и в самом деле похожа. Особенно глаза, профиль, овал лица — даже челка почти такая же. И цвет волос по ночам совпадает. Конечно, внешность у нее при этом очень женская — если это слово применимо к моей ровеснице, и из-за этого сходные черты выглядят все же по-иному, к тому же лицо у Церелис еще не взрослое. Но о ней я еще успею подумать, тем более что в присутствии этой полудемоницы бывает так трудно сосредоточиться на других темах. Сейчас, конечно, интереснее Эдин. Не идет таким крупным, здоровым существам бледность и трагический вид — даже мне они пошли бы больше. Коренастая, невысокая и с волосами до плеч девочка просто не могла вызвать сочувствие своими слезами. Это — для красивых. У Церелис могло бы получиться, но ей незачем плакать. Бледные создания, похожие на меня, в трагической роли хотя бы не смешны. Эдин выглядела глупо и жалко, и это вызывало мою искреннюю радость. Дурой она была всегда, но раньше не демонстрировала это столь явно. Точнее, явно для всех, потому что представления одноклассников о глупости с моими не совпадали и не могли совпадать.
Наконец, наступила долгожданная для меня и почти всех одноклассников перемена. Учитель Маренн покинул комнату, и толпа быстро оттеснила жертву в угол. Я улыбнулась — немного криво, хотя сейчас губы не были разбиты. Но к нормальным улыбкам я не привыкла, и вызывала их только Церелис. Странно, беспричинно, но правда.
Конечно, ругани было много. Но на этот раз одноклассники ей не ограничились. Возмущенные крики Эдин, сообщающие о том, что скоро все поймут, что она совершенно невиновна, никого не впечатлили, хотя многих, и в первую очередь меня, порадовали.
Она почти сразу завизжала, когда начали бить. Я никогда не позволяла себе такого в школе, к этому времени уже научилась терпеть боль молча. В раннем детстве — еще не умела, но это было так давно… И прошлое больше не вернется.
Я не знаю, насколько мне было бы хуже, не скрывай я боли. Одноклассники поверили в то, что полудемоны просто почти не чувствуют ее — и били меньше, чем могли. Гораздо меньше, чем били бы кого-то, по их мнению, способного испытывать боль. Эдин пришлось проверить это на себе. Ей определенно не понравилось. Мне было не легче, и терпела я дольше. Всю жизнь. Но мне ведь и не хотелось, что бы эта дура вела себя достойно — это нарушило бы мое представление о ее характере.
Эта перемена прошла для меня самым приятным образом. К приходу учителя все было чинно и тихо — а не слишком здоровый вид одной из учениц Маренна не волновал. Он, очевидно, не любил воров, и так же почти никогда не выполнял действий, не входящих в его прямые обязанности.
Месть — восхитительная вещь. Хотя убивать без прямого повода тоже приятно. Нечасто появляется возможность отыграться, в моем случае пришлось ждать почти одиннадцать лет — думаю, в первые месяцы жизни мне уже было, за что мстить. С такой матерью — наверняка. Когда она спала с демоном ее, очевидно, не волновала «вся мерзость этих темных». Неудивительно — судя по моим снам, среди «этих темных», причем относящихся ко всем расам, очень много действительно красивых существ. А демоны прекрасны поголовно, независимо от пола. Жаль, что я эту черту не унаследовала, получив только убийственный цвет глаз и волос.
Если я действительно через пять лет стану демоницей, изменится ли это? Хотелось бы превратиться в красавицу, но едва ли это произойдет. Разве что черты лица изменятся очень, очень сильно. Если будет возможность — задам соответствующий вопрос, но едва ли я на это решусь. У меня нет привычки к открытым и смелым действиям. Не думаю, что я труслива — тогда не убила бы так легко. Просто слишком умна и осторожна. И менять давно привычную манеру поведения тоже непросто…
Хотелось бы знать, как отнесется Церелис к новому развлечению одноклассников? Она должна появиться достаточно скоро. Мне почему-то кажется, что ей понравится, если, конечно, она вообще обратит внимание на такие мелочи. Церелис, безусловно, весьма надменное создание. Не заметить это нельзя. Не думаю, что в этом классе нашелся бы кто-то, способный так уверенно приказывать — даже уверена в этом. Церелис считает, что по праву выше всех присутствующих, и не скрывает этого. Если ее слова правдивы, это и в самом деле так. Жаль, что я не могу позволить себе ничего подобного — даже теперь, являясь неуязвимой. Слишком хрупкое у меня положение, и совсем другой характер. Могла бы я вести себя так же? Даже получив на это право? Я не знаю. Когда всю жизнь являешься ничтожнейшим, с точки зрения окружающих, существом, трудно представить себя с другой роли.
Но зато я хорошо знаю, что сделала бы, получив власть. Примерно то же самое, чем занимаюсь сейчас — только в больших масштабах. А потом обеспечила бы себе роскошную жизнь. Я хочу иметь богатый дом, лошадей, наряды… Но эти мечты едва ли могут воплотиться в жизнь. Даже если Церелис действительно увезет меня с собой, осуществлением моих желаний никто заниматься не будет. И очень хотелось бы знать ее мотивы — она меньше всего похожа на существо, способное оказать бескорыстную помощь. Я ведь уже подписала что-то совершенно непонятное и едва ли приятное для меня — просто не смогла отказать, хотя и понимала, как сильно рискую. Это очень глупо, но не исполнить ее желание я не могу. А если это удается — радуюсь, как бы это не было нелогично.
Мои эмоции всегда были большой проблемой, и никакой ум в данном случае не поможет… Хотя и в моих действиях можно найти своеобразную логику — в конце концов, мне почти никогда не приходись радоваться, и избегать такой возможности тоже глупо. В будущем ведь, скорее всего, ничего хорошего не произойдет, приятные события — это не для меня.
Она, кажется, всегда приходит в час. Да, верно, и сегодня тоже получилось именно так. Как всегда, я не могла смотреть на что-то другое, и подмечала каждую деталь. Каштановые волосы теперь собраны в высокий хвост, но челка осталась прежней. Все такое же надменное лицо. Да, и сегодня другие сапоги. Тоже на каблуках, тоже до колен — но черные, со шнуровкой сбоку. Совсем недетская обувь. И очень широкий черный пояс, почти корсет, поверх формы. Красивое лицо, красивая одежда. Завидовать не получается… Но я тоже так хочу. Впрочем, лицо не изменишь, да и подобного наряда мне не простят — разве что из-за знакомства с Церелис. Да и достать такие вещи негде. Правда, есть надежда — не зря же Флеан меня обмеряла. Но весьма сомнительная. В конце концов, кто знает, что может прийти в голову избалованной маленькой девочке? Не я, во всяком случае.
Церелис, как и в прошлый раз, чуть помедлив на пороге, бесшумно подошла ко мне и плавно опустилась на стул. Флеан следовала за ней. И как им удается так тихо двигаться на высоких каблуках? И естественно, что самое странное — это ведь чудовищно непрактичная обувь.