Конечно, эмоции твердят, что культура, не позволяющая мне носить приличные юбки, не достойна существования, но разум не поддерживает эту точку зрения. Я хорошо знаю — все это нормально, потому что светлые для темных — только кормовая база. Еда не должна наследовать традиции тех, кто ею питается, это может привести к неприятным последствиям. Смена ролей маловероятна, почти невозможна, и все же — зачем рисковать? В своем текущем состоянии светлые легко контролируются.
Хм, я только что повторила про себя объяснения Флеан, касающиеся мироустройства, но на самом деле имеющие весьма отдаленное отношение к невозможности носить юбки. Сверкаю самостоятельным мышлением и высоким уровнем интеллекта, тогда как решение проблемы не приблизилось ни на шаг, я по прежнему стою голая перед открытым шкафом. В последнее время прогрессирующая привычка думать о более-менее отвлеченных вещах не всегда полезна.
Ладно, возьму белую блузку, расшитую мелкими драгоценными камнями — она достаточно яркая, хорошо подчеркивает фигуру, и я ее почти не носила. Сапоги — того же цвета, похожим образом украшенные, и простые черные брюки. Не стоит слишком усердствовать с блестящими вещами, если их окажется слишком много, результат мне не понравится.
Я надела выбранный наряд и занялась волосами. Нужно заплетать их на ночь в косу, как Церелис — обычно они не слишком сильно путаются, но это когда сплю одна…
С прической разобралась, теперь позавтракать, собрать сумку, и можно выходить. Это не заняло много времени, и вскоре я уже сидела на своем месте и обдумывала лучшую формулировку ответа. Шашлык сидел на месте Церелис, не зная, насколько это неразумно. Я ограничилась рассеянным приветствием — пусть видит меня погруженной в мысли, это ведь естественно.
Итак, нужно дать ему понять, что некоторые процедуры, необходимые для эмиграции, можно провести в полночь, в моей комнате. Возможно, стоит сообщить ему — второй возможности может и не быть. Так как я девушка застенчивая и скромная, желательно сообщить что он, конечно, вовсе не обязан на мне жениться и менять свою жизнь.
Новыми все эти мысли не были, я просто приводила их в порядок. Полезное занятие.
Пожалуй, правдоподобно будет напустить как можно больше тумана, застенчивость нередко приводит к подобным результатам. Например, так: «Знаешь, можно решить вопрос с твоей эмиграцией сегодня… Нет, не обязательно сегодня, но так будет легче всего, у меня обстоятельства… Но ты вовсе не обязан на мне жениться и менять свою жизнь.» Глуповато звучит, но взволнованные девушки редко произносят безукоризненные речи. А я изображаю именно такую.
Шашлык, заметивший мою задумчивость, разумно молчал. Конечно, он ведь заинтересован — и именно по этой причине, скорее всего, сразу же мне поверит. Забавно. Он не глуп, но определенно готов цепляться даже за самую сомнительную возможность к бегству. Нужно будет постараться при возможности выяснить, что стало причиной такого поведения… Впрочем, это не слишком интересно. А вот то, что скоро в моей власти окажется эльф, который легко мог бы быть одним из тех, кто испортил мне детство — очень, очень важно. Думаю, Церелис многое мне позволит, и сама тоже обеспечит Шашлычку интереснейшую жизнь, которую, надеюсь, я смогу оборвать. Но только тогда, когда он как следует настрадается. Хорошо бы дать ему даже призрачный шанс на спасение, поверить в него — и только тогда уничтожить.
Но перемена заканчивается, пора делать признание…
Я повернула голову к эльфу и несмело произнесла:
— Знаешь… Я подумала… — Моя речь оборвалась. Шашлык мило улыбнулся — какой же неприятно неполноценной выглядит лишенная клыков челюсть, пока ее не сломаешь, во всяком случае.
— Конечно. — Голос звучал очень нежно. Ему, скорее всего, повезло, что Церелис нет рядом — она бы не одобрила. А я просто придала лицу выражение застенчивости и подавила вспышку злости, — слишком хорошо известно, как он отнесся бы ко мне, не будь ряда особых обстоятельств. И он, и любой другой светлый. Но всех не перебьешь, да и делать этого нельзя — тогда темное государство лишится источника разнообразнейшего мяса.
Если все пройдет благополучно, с первой же зарплаты куплю себе хотя бы одного пленного эльфа, и начну копить на качественные пыточные орудия. По словам Флеан, даже во время обучения платить мне будут весьма неплохо, мой дар силен, и встречается нечасто — а нужна в таких специалистах есть всегда.
— Ты что-то хотела сказать… — Прервал мои мечты Шашлык. Учитывая то, что я не забыла сделать нерешительное лицо, пауза была только кстати.
— Д-да… Я хочу сказать, что с эмиграцией что-то можно решить сегодня… Ну то есть это не обязательно сегодня, и вообще, может быть, тебе это все таки не нужно… — Промямлила я. Никогда так не говорила, даже совсем маленькой, но Шашлычок почему-то ожидал именно подобного — пришлось соответствовать. Разобрав смысл моего бормотания, он очень обрадовался — примерно как я при виде жертвы или Церелис при виде доступной еды. Но внешность не отразила столь бурных чувств.
— Ты согласна выйти за меня замуж? — Эмоции, вызванные вовсе не моим неопределенным согласием, были тем не менее вполне искренними и звучали в негромком голосе эльфа. Не слишком хорошо обманывать девушку, и он за это поплатится…
— Аа… Да. — Робко и смущенно ответила я, представляя, что именно можно будет в будущем сделать с эльфом.
— Когда мне прийти в твою комнату? — Зеленые глаза сияли радостью и надеждой. Ничего, скоро в них будет совсем, совсем другое выражение…
— В полночь. Постучись, я впущу. — Шашлык торжественно кивнул.
Миссия была выполнена, а через пару минут начался урок. Ничего интересного в течении учебного дня не произошло, и я развлекалась, представляя возможности, которые откроет эта попытка эмиграции.
Когда я вошла в комнату, Церелис сидела на кровати, забравшись с ногами, и с мечтательным видом тасовала колоду карт. Я помнила, что она доставала ее только однажды, в самом начале нашего знакомства. Нелегко было бы забыть те дни. Что характерно, на кровати она расположилась в обуви — привыкла к тому, что последняя не пачкается, а если такое и происходит, все последствия исправит прислуга. Я в последнее время тоже относилась к подобным вещам именно так, амулеты…
Ее наряд мне раньше не приходилось видеть. Она не надевала его, и не мое дело — копаться в вещах Церелис.
Белая юбка в складочку очень, очень приличной длины с широким поясом. Высокие белые сапоги со шнуровкой с боков — я раньше видела их, но тогда шнур не был кофейного цвета. Того же оттенка водолазка. Белый кожаный жилет. Кофейного цвета чулки на подвязках, что было очень хорошо видно ввиду приличности юбки. Белая лента в косе.
Красиво, но появляться в таком наряде на людях не стоило даже ей. Он не был черно-белым, и, с точки зрения светлой морали, являлся совершенно недопустимым из-за юбки. Слишком она приличная.
— Нэйле, переоденься. — Церелис подняла голову, оторвав взгляд от колоды, и выжидающе посмотрела на меня. Карты продолжали мелькать в ее руках. Судя по ее эмоциям, намечается нечто интересное, вот только неясно, для нас обеих или только для нее…
— Во что именно? — Уточнила я, все еще стоя около двери. Церелис улыбнулась, не обнажая клыков.
— Во что-нибудь, состоящее из большого количества элементов — примерно как у меня. Можешь не спешить… И можешь брать мои вещи. — Я кивнула и подошла к шкафу. Юбку взять стоит, в конце концов, именно я утром размышляла о том, что ее не надеть. Выбрала черную, обтягивающую и не менее приличную, чем та, что на Церелис. И она моя, что приятно — не очень хочется брать исключительно чужие вещи. Но это, в сущности, мелочь.
Перебирать всю одежду Церелис я не собиралась, ее было слишком много. Взяла черную с ярко-золотой вышивкой, обвивающей тело, и единственным расширяющимся к кисти рукавом, блузку — правую руку и плечо она оставляла открытыми. Обычно я выбираю белую одежду, но сейчас делать этого не хотелось.
Короткая куртка из тонкой черной кожи имела только правый рукав, и должна была дополнять выбранную мной блузку самым забавным образом. У меня в гардеробе ничего настолько необычного не нашлось бы.