— К новым берегам! — выкрикнул Макс и нырнул, чтобы было легче снять футболку, штаны, ботинки и носки. Оставшись в одних трусах, он развернулся и поплыл.
Офицер и не подумал вызывать озерную полицию. Он спокойно дошел до ближайшего пункта проката лодок, взял моторку мощностью две лошадиные силы и отправился в погоню.
Электродвигатель работал так тихо, что Макс заметил своего преследователя, только когда тот появился в поле его зрения. Макс сдался без сопротивления (хотя и не без словесного протеста). Едва он забрался в лодку, офицер тут же надел на него наручники.
Вернувшись на берег, полицейский приковал Макса к ограде причала. Через несколько минут появились двое других офицеров и проводили Макса и своего коллегу на пост. Вскоре протокол правонарушения был распечатан, и горе-пловца отпустили восвояси.
Было уже совсем поздно, когда Макс добрался до квартиры и лег спать. Его глаза по-прежнему горели. Он крутился с боку на бок. Чем дольше длилась бессонница, тем сильнее жгло в глазах.
Около полуночи Макс встал и позвонил в экстренную службу пожарной охраны.
— Горит, горит! — крикнул он в трубку и назвал свой адрес. Затем лег обратно в постель и наконец уснул.
Когда пожарные подъехали к дому, вычислили, кто их вызвал, и разбудили Макса звонком в дверь, он был потрясен видом большой пожарной машины за окном и бригады огнеборцев на пороге. После того как он втолковал им, что полыхало у него в глазах, пожарные были потрясены не меньше.
Спустя некоторое время на столе герра Винтера лежал счет за ложный вызов пожарных на сумму свыше тысячи швейцарских франков.
27
— Человек ходит к психологу, потому что считает себя мышью. Он боится соседской кошки и думает, будто та намерена его съесть. За несколько недель психологу удается убедить клиента, что он человек, а не мышь. Клиент уходит в приподнятом настроении. Ликующий психолог гордится своим профессионализмом. На следующем сеансе клиент опять жалуется на страшную кошку. «Простите, но вы ведь еще в прошлый раз поняли, что вы не мышь, верно же?» — недоумевает психолог. «Да я-то понял, — отвечает клиент, — но знает ли об этом кошка?»
Описывая свое самочувствие в периоды рецидивов маниакальной симптоматики (так на психиатрическом жаргоне называются маниакальные вспышки), Макс часто упоминает, что в этом состоянии забывал о необходимости соблюдать социальную дистанцию. Он позволял себе сближаться с людьми (как физически, так и в общении) намного больше, чем разрешено культурными нормами.
Причиной маниакальных эпизодов зачастую становились эмоциональные потрясения, в том числе связанные с женщинами. Так, спусковым крючком для второй вспышки психоза Макс считает свою любовь к Сибилле.
28
Через несколько недель после второй вспышки Макс подверг свою любовь первому суровому испытанию.
Поскольку Макс почти не спал, он часто звонил Сибилле среди ночи или появлялся у ее двери и давил на звонок, пока не разбудит свою возлюбленную, а заодно и ее соседку. Вскоре Сибилла привыкла к поверхностному сну, быстро просыпалась, стоило Максу подойти к ее квартире, и наловчилась впускать его раньше, чем проснется соседка. Однако отношения между двумя девушками ухудшались. Заходя в гости к Сибилле, Макс вовсе не ходил на цыпочках и не удосуживался говорить вполголоса. В результате шум стоял такой, будто в доме бурлит вечеринка. Кроме того, Макс постоянно испытывал возбуждение и хотел близости. Когда Сибилла отказывалась, его это бесило. О сексе Макс говорил без малейшего стеснения, даже если они с Сибиллой находились в комнате не одни или гуляли по людным местам.
Сибилла знала о первой вспышке психоза и прилагала все усилия, чтобы утихомирить Макса. Однако это было невозможно, ведь он даже не осознавал, что творит. Наоборот, он чувствовал себя фантастически. Ему казалось, он способен валить деревья и дробить камни.
Едва Сибилла осторожно заводила разговор на тему его болезни и мягко предлагала снова обратиться в клинику, Макс начинал кипеть от негодования.
Девушка мучилась, не зная, как поступить. Оставить Макса в покое или же постараться убедить его в том, что без помощи психиатра ему не обойтись? Вскоре, однако, она пришла к выводу, что невмешательство в данном случае равносильно преступлению.