Сибилла позвонила его родителям и Йохану. Они условились, что каждый со своей стороны еще раз поговорит с Максом и попытается убедить его в необходимости лечения. Макс, видимо, почуял подвох и на все предложения встретиться отвечал отказом. Тогда близкие поделились с ним своими опасениями по телефону.
В отместку за непрошеные советы Макс разбил окно в родительском доме и устроил такой тарарам перед подъездом Сибиллы, что она впервые по-настоящему испугалась, не пустила Макса на порог и позвонила в полицию, пока этого не сделал кто-нибудь другой.
Через несколько дней Сибилла первой навестила Макса в клинике, когда ему разрешили принимать посетителей.
29
Мне трудно поверить, что Макс склонен к насилию, но, судя по всему, это так и есть. Я снова и снова задаю себе вопрос: насколько его сегодняшнее поведение обусловлено лекарствами?
Неужели этот приветливый миролюбивый мужчина, вальяжный, будто нежащийся на солнышке лев, ведет себя так лишь потому, что психотропный препарат подавляет его агрессию на девять пунктов из десяти?
Мне известно, что лекарства могут за несколько дней изменить человека до неузнаваемости и превратить его в апатичное одутловатое существо. В то же время лекарства способны значительно и надолго улучшить самочувствие больного — я сам наблюдал это на примере отца своего друга, который страдал шизофренией.
Кое-кто из тех, кто давно знает Макса, говорит: «Его погубили лекарства».
По словам Макса, округлившимся животом он частично обязан таблеткам. Ими же вызваны те повторяющиеся движения, которые бросились мне в глаза при нашей первой встрече в Швейцарии, равно как и тремор и периодически возникающая несвязность речи. Эти явления, именуемые дискинезией, представляют собой побочный эффект приема нейролептиков, как поведал мне доктор Мюллер.
По приглашению психиатра Макса я приезжаю в Цюрих. Приемная расположена в неприметном здании на окраине города, на одном этаже с кабинетами других психиатров и психологов. Комната светлая и просторная, обстановка ненавязчивая: два растения в горшках, две картины (горный пейзаж и геометрическая абстракция Клее), книжный шкаф и, наконец, два пуристически элегантных функциональных кресла в противоположных углах вдоль стены с высокими окнами.
Доктор Мюллер — холеный рослый мужчина с лысиной. На носу у него очки в изящной золотой оправе. Одежда, обувь, манера двигаться и говорить, а также заметный живот намекают на размеренный образ жизни, не лишенный удовольствий.
Когда последний на сегодня пациент покидает кабинет, доктор предлагает мне войти. Он приветлив и деловит.
Кресло для пациента, на которое он мне указывает и в котором, вероятно, раз в неделю сидит Макс, стоит параллельно стене и окну. Кресло психиатра ориентировано под углом тридцать градусов к двери. Расстояние между двумя креслами — метров пять. Мне непривычно обращаться к собеседнику, который расположился так далеко. Доктор Мюллер откидывается на спинку, я, напротив, невольно подаюсь вперед.
— А почему у вас нет кушетки для пациента? Их что, упразднили?
— Почему же, многие коллеги по-прежнему пользуются кушетками. Кое-кто предпочитает шезлонги. Мне лично больше по душе кресла.
Он согласился уделить мне время. Такое возможно в исключительных случаях и только с непосредственного одобрения пациента. Доктор попросил меня заранее обозначить темы, которые я намерен обсудить, и наброски с описанием болезни Макса. Он отвечает на все вопросы и дополняет мои заметки по некоторым пунктам, но считает, что в целом я уловил много важных подробностей и сумел их внятно изложить.
— Более всего герр Макс Винтер поражает меня интеллектом и стремлением беспристрастно анализировать свою болезнь. Уверяю вас, его психическая стабильность ни в коем случае не является следствием приема препаратов. И еще, — говорит он, словно отвечая тем, кто утверждает, что Макса погубили лекарства, — несмотря на во многом обоснованную критику психотропных препаратов и назначаемых дозировок, не следует забывать, что душевное расстройство в любом случае подрывает здоровье человека.
30
— Если, например, в пятницу вечером мне приспичило помочиться на стену кафе, а столики слева и справа были заняты, Мюллер непременно проанализирует это поведение! — кричит Макс с кухни.
Он пригласил меня на обед. Макс живет в красивой просторной квартире, расположенной в старинном, но полностью отреставрированном доме. В квартире светлая гостиная, где стоят обеденный стол, диван, кресла и пианино. В одной из комнат спит Макс, в другой ночует Лара, когда гостит у него.