Да уж, такие исходные данные — это просто мечта журналиста.
Загреб тоже в сплошных загадках.
Больше всего времени Макс проводил с актером по имени Андрия. Я пишу ему, и в ответном сообщении он просит меня позвонить, когда я буду в Загребе.
Еще Макс приятельствовал с человеком по имени Боян. С ним мы тоже связались: он написал, что проживает с семьей в Шибенике, в трехстах километрах к югу от Загреба, и готов принять меня. Но Макс не видит смысла в том, чтобы я ехал в Шибеник: по его мнению, то, что известно Бояну, должен знать и Андрия.
Остаются Домагой, в чьем агентстве по найму работал Макс, и актриса Маша, хорошая подруга бывшей жены Макса, хорватки Йосипы. Домагой на письма не откликается, а Маша, напротив, отвечает быстро и говорит, чтобы я связался с ней, как только приеду в Загреб.
Макс направил запрос в психиатрическую больницу во Врапче, куда его не раз госпитализировали, и получил ответ, что в базе данных о нем нет никаких сведений.
Я уточнил у Макса, кто такой Горан Илич, которому адресован выписной эпикриз. Илич был загребским психиатром, Макс время от времени ходил к нему на сеансы. Увы, встретиться с ним я уже не смогу: несколько лет назад Илич умер.
Итак, вся надежда на Андрию и Машу. Будет отлично, если Маша прольет хоть немного света на поступок Йосипы.
Когда я спросил Макса, можно ли мне поговорить с его бывшей женой, он фыркнул. Его лицо ожесточилось. Он сказал, что не хочет с ней связываться и понятия не имеет, где она теперь.
— Йосипа смылась из Загреба, как только мы развелись. Я переоформил на нее квартиру, которую купил для нас обоих, да и при разводе ей досталась немалая сумма. Квартиру, кстати, она сразу продала.
Йосипа переехала в Риеку и снова вышла замуж. Сейчас у нее, кажется, двое детей.
40
Я купил билет на ночной поезд до Загреба и снял дешевую квартиру в центре города на четыре недели. Я планировал выехать из Цюриха вечером пятнадцатого сентября и прибыть в Загреб утром шестнадцатого, но за три дня до отъезда мне неожиданно пришла в голову мысль изучить операции, совершенные по банковской карте Макса.
Братья контролируют его расходы начиная с 2000 года, а значит, могли сохранить соответствующие данные. Я запрашиваю у них сведения, и уже на следующий день мне приходит выписка по карте Макса за 2005–2014 годы.
Итак, что я вижу? В июне 2005 года Макс дважды платил картой за гостиничные номера — сто пятьдесят пять евро двадцатого июня в отеле «Шлоссхоф» в Блумау и пятьдесят евро двадцать второго июня в отеле «Крона» в Фелькермаркте.
Сопоставив эти две ночевки со смутными воспоминаниями Макса о Мариборе, я делаю вывод, что он, должно быть, ехал через Давос, перевалы Флюэла и Офен, дальше через Валь-Мюстаир, Меран, Больцано, Бриксен и Брунек, мимо Линца и Филлаха через Пустерталь, откуда продолжил путь вдоль Дравы и прибыл в Марибор, а затем повернул на юг в сторону Загреба.
Если мне повезет, кто-нибудь в «Шлоссхофе» или «Кроне» вспомнит Макса, увидев его тогдашний снимок, но, полагаю, это крайне маловероятно, ведь с тех пор минуло двенадцать лет, да и гостиничный персонал наверняка уже сменился.
И все же поездка по следам Макса поможет мне поставить себя на его место, унюхать его запах в каком-нибудь кемпинге или укромном уголке. Я с удивлением обнаруживаю, что отчаянно хочу добраться до Загреба тем же способом и маршрутом, что и Макс много лет назад. В самом деле, после того как я провел семь лет то в удобном офисном кресле, то на диване, неделя усиленной физической нагрузки мне точно не повредит.
Возможно, доктор Мюллер, проанализировав мои стремления, изрек бы, что я испытываю стресс на фоне увольнения и потому пытаюсь доказать самому себе, что я еще ого-го. «Типичный симптом раннего кризиса среднего возраста. Семь лет беспросветной работы, связанной с написанием нудных репортажей о малозначимых событиях. Подруга, которая без лишних слов уходит после трех с половиной лет отношений. А потом уведомление от работодателя, официально подтвердившее вашу никчемность, о которой вы, возможно, подозревали уже давно. Вот вы и решились на эту глупую авантюру, — пророкотал бы он, снимая очки в золотой оправе и тщательно их протирая. — Вы чувствуете себя маленьким и беспомощным, в этом нет ничего удивительного. Никому не нужный маленький человек и законченный неудачник, вот вы кто».
Ну, тут он перегибает палку, думаю я: доктор Мюллер столько лет лечит людей от душевных расстройств, что видит их даже там, где их и в помине нет.