— У вас дорогой велосипед?
— Да нет, я бы так не сказал.
— Если он не совсем дешевый и очень вам нужен, советую взять его с собой в номер.
В результате я сперва затаскиваю наверх сумки, а потом и велосипед. Принимаю душ, спускаюсь в ресторан с фотографией Макса. Занимаю столик в углу, отсюда отлично видно большой зал, со стен которого тоже сползает былое величие.
За ближайшим к бару столиком в одиночестве сидит еще один гость. Он то и дело прихлебывает из бокала красное вино, лицо у него тоже красное, испитое, возраст определить трудно — может, лет сорок, а может, все шестьдесят.
— Вы, значит, сюда на велосипеде прикатили? — обращается он ко мне.
Видимо, хозяйка гостиницы уже разболтала.
— Совершенно верно.
— А откуда?
— Из Швейцарии.
— Из Швейцарии? Надо же! Лет десять назад здесь останавливался один велосипедист-швейцарец. Молодой человек примерно тех же лет, что и вы. Тоже кудрявый, только потемнее. Знаете, он был малость того, но очень забавный.
Это точно не сон? Слишком хорошо, чтобы быть правдой!
— Куда же он ехал-то? — вспоминает вслух мой собеседник. — A-а, в Загреб!
— Не взглянете на одну фотокарточку? Дело в том, что я как раз ищу следы одного швейцарца, который проезжал здесь на велосипеде десять с лишним лет назад.
— Разумеется, показывайте!
Он берет фотографию обеими руками и немного мнет ее края грубыми пальцами, поднося к лицу. Едва сдерживая волнение, я слежу за игрой эмоций на его лице, но ничего не замечаю. Наконец собеседник изрекает:
— Да, это он.
— И вы с ним познакомились?
— Разумеется.
— Можете рассказать, что вы о нем помните?
— Разумеется. Если вы купите мне красного вина.
Я пересаживаюсь за его столик. Ох, неужели этот человек действительно видел тут Макса? Или он просто пудрит мне мозги, чтобы выпить за мой счет? Но описание верное — темные кудри, малость того, ехал в Загреб…
— Клаус, — представляется мужчина и протягивает руку.
Подходит хозяйка. Я вкратце повторяю свой рассказ для нее и показываю фото.
— К сожалению, ничем не могу помочь: мы с мужем приобрели этот отель всего два года назад. Прежние владельцы переехали в Южную Италию, их контактов у меня нет.
Я прошу принести пол-литра домашнего вина.
— Бери сразу литр, — вклинивается Клаус. Я выполняю его просьбу. Заказываю себе шницель с картофелем фри и салатом. — Ну, и что ты хочешь знать?
— Все, что ты можешь вспомнить.
— А зачем тебе вообще это понадобилось?
Я отвечаю, что составляю биографию Макса и пытаюсь найти какие-нибудь зацепки.
— Он знаменитость?
— Пожалуй, нет. Но у него довольно сумасшедшая биография.
— Вот как? И что же в ней сумасшедшего?
Хозяйка ставит на стол графин вина и наливает нам по бокалу.
— Он страдает психическим заболеванием.
— Вот как? А что за болезнь?
— Шизоаффективное расстройство.
— И что это такое?
Клаус пьет вино, а я в нескольких словах описываю душевный недуг Макса. Краткий ответ Клауса почему-то не устраивает, и он засыпает меня уточняющими вопросами. Тут мне приносят еду, и я вынужден есть и рассказывать одновременно. Когда Клаус наконец удовлетворяет свой интерес, я как раз заканчиваю трапезу, а он успевает выдуть почти весь графин.
— Теперь твоя очередь, — говорю я.
— Да-да, сейчас! Слушай, закажи-ка еще один, а не то у меня горло пересохнет.
Из первого литра я выпил два бокала. Мне становится по-детски обидно, и я решаю пить быстрее, чтобы Клаус не уговорил весь графин в одиночку, ведь платить-то потом мне. Или Макс компенсирует мои траты?
— Ну, он прикатил сюда с перевала Офен, то есть издалека притащился. Думаю, из Цюриха. Но в тот день он ехал с Офена. Я это точно помню — он хвастался, что выкурил косяк там, наверху.
— Во сколько примерно он приехал?
— Понятия не имею. Я встретил его здесь, в ресторане. Как и тебя сегодня.
— А дальше?
— Я подсел за его столик, мы поболтали и выпили вина. На другой день он уехал.
Клаус залпом выпивает вино. Затем снова наполняет бокал до краев и подливает мне, когда я пододвигаю к нему свой наполовину полный бокал. Смотрит на меня и беззвучно произносит тост. Я вежливо жду, но, кажется, он больше не намерен ничего рассказывать.
— О чем вы говорили?
— Да я разве помню? Вроде бы он про Загреб что-то бормотал. И про Офен. Он много говорил, но я не все мог разобрать. Ах, да, он рассказал анекдот: «Почему одинокая кошка по вечерам напивается? Чтоб утром проснуться с похмельем». Забавно, скажи?