Я слышал, как Махмут выкрикивает это слово во весь голос, несясь вниз по лестнице и колошматя в мою дверь. Отворив ее, я увидел, что мальчуган носится взад-вперед по коридору, ликующе потрясая кулаками.
— Победила! Победила! — не унимался Махмут.
Тут-то я и понял: от поездки на Занзибар мне все же не отвертеться.
4
С того дня, когда я нашел Макса на пляже в Нунгви и отвез его в стоун-таунскую больницу, прошло три года. Сперва я нередко вспоминал о нем и гадал, как сложилась его дальнейшая судьба. Хотя отец Макса, увозя сына с Занзибара, вручил мне визитку, я так и не позвонил ему и в какой-то момент вообще выкинул ту историю из головы. Однако вчера вечером она снова всплыла в моей памяти.
Шагая мимо ресторана «Бык», я увидел афишу джазового трио. Представление должно было начаться с минуты на минуту. Я вошел, сел за столик для двоих в углу сбоку от сцены, включил ноутбук и притворился поглощенным работой, чтобы никто не решился ко мне подсесть.
Музыканты явились с опозданием. Когда джазмены шли мимо меня, пронося аппаратуру к сцене, я поднял глаза и увидел среди них Йохана Винтера, брата Макса. Мы познакомились на Занзибаре, куда он приезжал за ним вместе с отцом. Я не мог не заметить, как Йохан исхудал за минувшие годы.
Подойти к нему я постеснялся. Думаю, он и вовсе не обратил на меня внимания. Но в какой-то миг наши взгляды встретились, и неожиданно для себя я выпалил:
— Ты Йохан? Помнишь меня? Мы виделись на Занзибаре!
Он чуть нахмурился, кивнул и безучастно ответил «привет». В одной руке Йохан держал гитару, в другой — усилитель. Я не стал мешать ему готовиться к выступлению.
Играть начали в девять. Народу собралось мало, посетители болтали о своем и слушали концерт вполуха. То, что на сцене выступали фантастические музыканты, смогли оценить от силы два-три человека. То, что на сцене являла свой истинный облик некая потусторонняя сущность — я имею в виду Йохана, который извивался в ритме музыки и поочередно выражал лицом то безысходную печаль, то сладостное блаженство, то первобытный экстаз, — видел один лишь я.
Едва смолк последний аккорд, Йохан превратился обратно в человека. На мое счастье, теперь он стал более словоохотливым.
Я поблагодарил его за чудесный концерт. Затем он сам перевел разговор на Занзибар и Макса. Йохан обмолвился, что после возвращения его брат провел несколько недель в клинике. Я предположил, что он лечился от осложнений, вызванных ножевыми ранениями.
По словам Йохана, в настоящее время у Макса все было в норме. Жил он в Лахене, то есть совсем недалеко от меня. Йохан попросил мой номер, пояснив, что брат наверняка захочет увидеться со мной и лично поблагодарить.
Дома я улегся на диван и задремал. Мне приснился Занзибар. Мы с Максом сидели в пляжном баре. Было очень жарко. Я обжег пивом язык. Макс рассказал анекдот, но я ни слова не понял и только потом сообразил, что он говорит на суахили. Макс ушел, а я вдруг обнаружил, что на мне его масайский костюм. Внезапно я оказался на берегу. Стояла ночь. Вокруг никого не было видно. Появились двое местных — вероятно, они поджидали меня. Их черные лица сливались с темнотой. Незнакомцы направились ко мне. Я потянулся рукой к поясу, чтобы выхватить нож. Его там не оказалось. В лунном свете прямо напротив моего живота сверкнули два клинка…
Я закричал, заметался во сне и едва не упал с дивана. Тело свело судорогой. Футболка и подушка промокли от пота.
Пошатываясь, я подошел к окну и распахнул его. В комнату ворвался ледяной воздух. Я поплелся в кухню, выпил стакан воды и выкурил сигарету. Вернувшись, плюхнулся обратно на диван, вырубился и проспал всю ночь без сновидений.
Где-то вибрирует мобильник. Я в ужасе продираю глаза. Кто это мне названивает? Я что, опоздал на встречу? Забыл, что у меня воскресное дежурство в редакции? Правой рукой нашариваю телефон на полу.
Прищуриваюсь и вижу на экране незнакомый номер. Принимаю звонок и пытаюсь произнести как можно более бодрым голосом:
— Алло, говорит Фабиан Якоби.
— Доброе утро! — приветствует меня Макс и врывается в мою жизнь так же непредсказуемо, как ворвался в первый раз три года назад.
5
— Знаешь анекдот? — спрашивает Макс. — Звонит дядя. Маленькая Врени снимает трубку и говорит: «Алло».
Слово «алло» он произносит шепотом.
— Не знаю, — отвечаю я сквозь полудрему, не понимая, наяву или во сне происходит этот диалог.
— «Привет, Врени! Это дядя Альберт. Как поживаешь?» — «Хорошо», — шепчет Врени. «Твоя мама дома?» — «Да», — шепчет Врени. «Можешь позвать ее к телефону?» — «Нет», — шепчет Врени. «А почему?» — «Она сейчас занята», — шепчет Врени. «Понятно. А папа дома?» — «Да», — шепчет Врени. «Можешь передать ему трубку?» — «Нет», — шепчет Врени. «Нет?» — «Он тоже занят», — шепчет Врени. «А твой старший брат где?» — «Он тоже дома», — шепчет Врени. «Могу я поговорить с ним? Или он тоже занят?» — «Он тоже занят», — шепчет Врени. «Да что же это такое, в самом-то деле! Чем они там все заняты?!» — в отчаянии восклицает дядя. «Ищут меня», — шепчет Врени.