Макс договорился с ними о цене. Один из масаи встал и пошел в сторону деревни. Чтобы скоротать время, Макс отправился в «Бахари» и заказал джин с тоником.
Через полчаса торговец вернулся на пляж и радостно замахал Максу: он нашел то, что требовалось покупателю.
Затем кто-то из масаи показал Максу, как заворачиваться в накидку, и через несколько минут белый масаи уже стоял на берегу моря.
99
Макс не хотел возвращаться в Швейцарию и не хотел звонить родным, чтобы те прислали ему денег. Он хотел все решить сам.
Его план был прост: надев костюм масаи, предложить отдыхающим на пляже дамам свои любовные услуги. В конце концов, почему нет? Раз есть фальшивые черные масаи, фальшивые белые масаи тоже имеют право на существование. Возможно, у него даже будет преимущество перед черными масаи, потому что потенциальные клиентки решат, что от белого масаи они с меньшей долей вероятности заразятся ВИЧ или другой инфекцией.
Достаточно быстро Макс понял: зарабатывать деньги таким способом отнюдь не просто. Да, он удачно начинал разговор, осведомлялся у той или иной туристки, одна ли она здесь отдыхает, приглашал прогуляться к морю, предлагал разжечь для дамы костер на берегу и так далее, однако эти усилия не давали результатов. Не помогало и придуманное им уникальное торговое предложение. Напротив, когда он шептал туристке, что готов продемонстрировать ей свое волшебное копье, она либо убегала молча, либо сперва называла его чертовым извращенцем и потом уже убегала.
Видя, что в межсезонье в Джамбиани ловить нечего, Макс решил перебраться на север, в Нунгви, где спрос на его услуги непременно должен был оказаться выше.
Паспорт и деньги Макс держал при себе, а за рюкзаком к Полу он даже не удосужился зайти. Макс встал у обочины и махал рукой, пока одна из проезжавших мимо машин не остановилась. К вечеру он добрался до Нунгви автостопом и на «дала-дала».
А на другой день Макс подошел к моему столику в пляжном баре при отеле, где я жил, и, узнав, что я тоже швейцарец, тотчас пожелал со мной поболтать.
100
Пол знал, что приключилось с Максом после того, как мы с ним простились. По его словам, об этом знал не только он, но и весь Занзибар: кровавая история о белом масаи разлетелась по острову в мгновение ока.
Был субботний вечер. Макс пришел в «Корал-Рок», где каждую субботу устраивали вечеринки. Казалось, удача наконец улыбнулась ему: он встретил молодую женщину, которая необычайно заинтересовалась его волшебным копьем и пожелала увидеть его как можно скорее. Женщина была чернокожей танзанийкой из Дар-эс-Салама.
— Сколько? — осведомился Макс.
— Пятьдесят тысяч шиллингов, — ответила красавица.
— Давай лучше восемьдесят тысяч, хорошо? — предложил Макс и обрадовался, когда она заулыбалась и закивала. Рука об руку они удалились под пальмы.
101
Слушая Пола, я отметил про себя, что в занзибарской версии отсутствует важная часть головоломки. Пол сказал, что Макс не хотел платить за продажную любовь и потому получил два удара ножом от приятелей танзанийской проститутки.
Кто знает, был ли на тот момент у Макса хотя бы шиллинг, который у него могли украсть эти люди, которых, кстати, так и не поймали?..
На самом деле все было иначе: Макс не просто не хотел платить за секс, он полагал, что это ему женщина заплатит восемьдесят тысяч. Цену они обговорили, и ему даже в голову не пришло отказываться от гонорара за первый успешный опыт выступления в качестве белого пляжного приставалы-масаи.
Именно этот гордиев узел противоречивых взглядов на то, кто является поставщиком, а кто получателем услуги, и был разрублен ножом, оставившим на красной масайской одежде Макса два темно-красных пятна.
102
Макс ушел недалеко. Место, где я его обнаружил, находилось ярдах в сорока от места, где проводилась вечеринка. Волны прилива омывали его ноги. Я снял с Макса накидку и увидел две кровоточащие раны.
Я стал звать на помощь. Громкая музыка заглушала мои крики. Я добежал до бара и вернулся на берег вместе с двумя местными жителями. Они помогли мне донести Макса до стоянки за «Корал-Рок».
Вокруг нас быстро собралась толпа. Я пообещал таксисту двести тысяч шиллингов, если он увезет нас с Максом в стоун-таунскую больницу, дождется меня и отвезет обратно в Нунгви. Он запросил двойную цену. Я согласился.
Водитель расстелил на заднем сиденье одеяло, и мы уложили на него Макса, который понемногу приходил в сознание. Я примостился рядом с ним, закутал его в масайскую накидку, которую кто-то принес с пляжа, и прижимал ее к ранам. Через полтора часа, на протяжении которых Макс стонал, бормотал, корчился и несколько раз отключался, и тогда я снова его тормошил, мы были у больницы. Водитель забежал внутрь и вернулся с двумя санитарами, один из которых подогнал каталку. Мы переместили на нее бесчувственного Макса.