Надеюсь, чувство юмора не изменит Максу, когда он станет читать то, что я написал. Рукопись лежит у меня в рюкзаке. В ней около ста страниц. В тексте упоминается Петар — его сын, живущий в Хорватии. Я пришел к выводу, что должен рассказать о нем Максу. Многие наверняка скажут, что это логичный, единственно правильный вывод.
Я долго не был в этом уверен.
Йосипа всеми силами пыталась не допустить, чтобы Макс узнал о Петаре, а Петар о Максе. Петар еще маленький. У него есть мама и папа. Его жизнь пойдет кувырком, если в нее ворвется второй отец из Швейцарии. Это также повлияет на Йосипу и ее мужа, на Лару и Макса, если он решит познакомиться с сыном.
Но Макс уже не тот Макс, от которого когда-то ушла Йосипа. Хотя… пожалуй, он тот же Макс, что и тогда, поскольку на момент их расставания он чувствовал себя намного лучше, чем в предшествовавшие пятнадцать лет. Только продлилось это недолго. Но сейчас он уже три года является тем самым Максом, который сумел реализовать план по обретению самостоятельности, разработанный им и Йосипой несколькими годами ранее.
Макс хотел, чтобы письменно изложенная биография примирила его с прошлым и это прошлое не мешало ему в будущем. Думаю, одного чтения будет недостаточно — Максу необходимо снова побывать в Загребе.
Я позвонил психиатру Макса, доктору Мюллеру. Он тоже сказал, что на моем месте не стал бы скрывать от Макса правду о Петаре. Я должен сообщить ему это известие спокойно, прямо и честно.
— Как поживает Лара?
— Отлично, — отвечает Макс и блаженно улыбается. Он рассказывает мне о дочкиных успехах, о том, что она уже хорошо говорит и летом пойдет в детский сад.
— А что насчет Карлы?
Макс рассказывает, что они помирились, нормально общаются и даже иногда ходят куда-нибудь втроем вместе с дочерью.
— Позавчера были в зоопарке. Лара плюнула на ламу!
— Рад, что у вас с Карлой все более-менее устаканилось.
— Знаешь, теперь я смотрю на наши отношения иначе. Когда я злюсь на нее, это причиняет мне боль, которая вызывает желание причинить боль в ответ. Но такой путь ведет в никуда, ведь все, что у тебя остается в конце пути, это твой собственный гнев и твоя собственная боль. Чужая боль тебе не поможет. Спираль жизни закручивается вниз. Но если ты доброжелателен, это делает других счастливее и добрее. Спираль меняет направление и устремляется вверх. Так лучше для нас обоих. Да и Ларе от этого только польза.
По словам Макса, Карла спросила его, каким способом ей выразить благодарность, которой ему не хватало. Он ответил, что она может подарить ему цветы.
— Вчера она оставила перед моей дверью раскраску с изображениями цветов и коробку с цветными карандашами, — ухмыляется Макс и выдает очередной анекдот, который звучит очень уместно: — Кстати, скажи-ка, чего ни в коем случае нельзя делать, когда ты по шею в воде?
— Чего?
— Вешать голову.
— А иначе, — подхватываю я, — придется пить эту воду, пока ее не станет меньше.
— Знаешь, что говорит человек из Цюриха, когда впервые видит море?
— Нет.
— Я и не ожидал, что оно такое маленькое.
Макс идет в туалет.
Мой взгляд блуждает по набережной. Туристы совершают моцион. Молодые пары в серебристых солнцезащитных очках и со сложными прическами провозят детские коляски мимо инвалидных, в которых дремлют старики. Капли, из последних сил цепляющиеся за кончики старческих носов, сияют в лучах предзакатного солнца. Взрослые дети этих дедушек и бабушек толкают коляски, их лица выражают яростную доброжелательность и оптимизм. Подростки прогуливаются с родителями — возможно, следующий совместный выход у них состоится спустя много лет, когда первые повзрослеют, а вторые одряхлеют.
«Сплошной поток предсказуемости, — мелькает у меня в голове. — Будущего нет, прошлого нет. Все это происходит одномоментно здесь и сейчас».
Год назад я уютно устроился в своей квартире и хотел, чтобы меня никто не трогал. У меня были работа и диван.
Махмут поднял в моем доме пыль. Вскоре появился Макс с садовым пылесосом, и понеслось…
На горизонте маячит новое большое турне: после переезда в Швейцарию Махмут ни разу не был в Уганде. Верена считает, что ему следует навестить родных. Махмут жаждет к ним съездить, хотя и побаивается. Поскольку матери Верены до сих пор нездоровится, она не готова отправляться в длительное путешествие. Недавно Верена спросила, не хочу ли я сопровождать Махмута. Поездка запланирована на летние каникулы и продлится три недели. Мой перелет Верена тоже оплатит. Я согласился.