Не могу не признаться себе, что этот загадочный человек в очередной раз словно околдовывает меня. Пожалуй, наиболее ярко его магнетизм проявился при нашем знакомстве на Занзибаре, когда Макс бесстыдно говорил и делал все, что приходило ему в голову.
Может быть, причина моей очарованности в том, что сам я редко озвучиваю свои мысли — либо не осмеливаюсь, либо считаю, что игра не стоит свеч.
В одиннадцать Макс собирается восвояси.
— Мне нужно вовремя лечь спать, — поясняет он серьезно.
7
В последующие встречи личность Макса раскрывается передо мной все полнее и полнее. Каждый раз он связывается со мной сам. Пишет сообщения так, словно это абсолютно в порядке вещей и мы дружим много лет. Я уже почти не отменяю наши посиделки под предлогом, что мне надо побыть одному.
Иногда я отказываюсь, потому что надо доделать срочную работу или позаниматься с Махмутом, который, впрочем, давно не нуждается в моих уроках, но по-прежнему жаждет проводить со мной время, и мне это только в радость, потому что его визиты — сплошное веселье.
С Максом мы говорим не только о его болезни. Но чем лучше узнаём друг друга, тем откровеннее он о ней рассказывает. И чем глубже я погружаюсь в историю заболевания Макса, тем сильнее мне хочется узнать еще и тем более стабильным кажется мне его нынешнее состояние.
Откровения Макса (и его анекдоты) увлекают меня куда больше, чем книги и фильмы, которые я поглощал бы, сидя дома, если бы не проводил вечера с ним. Думаю, Максу тоже приятно, что он обрел в моем лице такого заинтересованного слушателя. Конфиденциальность бесед даже не обсуждается: если к нам за столик кто-нибудь подсаживается, мы тотчас переводим разговор на общие темы.
Судьба Макса поистине необычайна. Начать с того, что он внук герра Винтера — основателя «Частного банка Винтера». Его семья очень богата. В целом биография Макса напоминает приключенческий роман — генеалогия, детство, болезни, наследство, велосипедный вояж, тюремное заключение, годы в Загребе, выступления против представителей власти, жесткая социальная критика и склонность доводить все до абсурда; женщины, проблемы в отношениях, маленькая дочь, наркотики, ссоры с родными, заблуждения, депрессия, страдания близких, полный хаос и попытки навести порядок… Его юмор, интеллект и мудрость, одиссея из Швейцарии через Хорватию на Занзибар… И последнее, но не менее важное: Макс — белый масаи.
Полагаю, мы оба понимаем, что, когда речь заходит о психическом заболевании, смех уместен далеко не всегда. Но Макс повествует о таких комичных и нелепых ситуациях, в которые попадал в фазах обострения болезни (недаром при первой встрече я узнал его именно как рассказчика анекдотов), что временами я, как ни стараюсь, не могу удержаться от смеха, а он хохочет вместе со мной.
Не сомневаюсь, мой искренний смех отличается от тех негативных и печальных реакций на его выходки, к которым он уже успел привыкнуть. Впрочем, думаю, те, кто оказывался рядом с Максом, когда он громил все вокруг и разрушал свою жизнь, имеют полное право воспринимать его биографию скорее как драму, нежели трагикомедию.
Так или иначе, у меня сложилось впечатление, что, когда я смеюсь вместе с ним, это идет ему на пользу, поскольку позволяет переместить болезнь в прошлое, словно выкинуть разбитую вазу в мусорное ведро. При этом крохотные осколки этой вазы, которые до сих пор валяются на земле и на которые Макс время от времени наступает и режет себе ноги до крови, гарантируют, что он никогда о ней не забудет.
Самодисциплина Макса вызывает у меня зависть, потому что мне отчаянно не хватает этого свойства характера. Даже когда в «Быке» кто-нибудь предлагает Максу выпить, после пива он непременно осушает хотя бы один бокал безалкогольного напитка. Макс никогда не надирается в стельку и всегда уходит вовремя, чтобы к полуночи лечь спать.
— Признайся, тебе бывает охота напиться? — спрашиваю его однажды.
— Бывает, конечно, но всякий раз я напоминаю себе, что должен сделать выбор, — отвечает он. — Распорядок дня и полезные привычки нужны мне, чтобы вставать утром и завтракать, делать свою работу, заботиться о Ларе и встречаться с людьми, которых я хочу видеть. У меня те же цели, что и у всех: профессиональный успех, чувство защищенности в близких отношениях и так далее. Из-за болезни и лекарств я иду к этим целям медленнее, чем другие, и потому стараюсь избегать рывков. Когда сбиваюсь с пути, мне требуется намного больше времени, чтобы вернуться в свою колею. Мне важно организовать жизнь так, чтобы каждый вечер я мог сказать: «Сегодня был хороший день. Пусть завтрашний будет не хуже».