— Хорошо, что ты мне об этом рассказал. — Глаза Максима превратились в две узкие щёлочки. — Мы смогли бы и без тебя уличить в нечестности мсьё Делавиня, это всего лишь вопрос времени, но после твоего признания всё будет гораздо проще и быстрее. Я созвонюсь с адвокатом нашей семьи, чтобы он посоветовал хорошего юриста по защите прав интеллектуальной собственности в сети Интернет. Тебе нужно будет завтра прийти в офис и написать заявление. Ты готов к этому?
— Да, я готов во всём признаться, — дрожащим от волнения голосом произнёс юноша; на нём не было лица.
Сейчас, когда он услышал, как далеко всё зашло, ему стало по-настоящему страшно.
— Как тебя зовут? — поинтересовался Максим.
— Эрик.
— Всё будет хорошо. Я тебе это обещаю! А сейчас мне надо спешить.
Эрик провожал взглядом гендиректора; он тревожился о своём будущем, но зато теперь его совесть была чиста. Он всё никак не мог забыть лица девушки, когда она, проходя мимо в тот день, поинтересовалась его здоровьем, хотя было видно, что ей самой плохо. Это и стало последней каплей. Никогда прежде он не видел её в таком состоянии, а осознавать, что это ты стал причиной, было невыносимо. Он смотрел на торжествующее лицо мсьё Делавиня, а про себя думал: «Я не смогу с этим жить». И решение было принято.
— Пусть будет, что будет. — Эрик кивнул своим мыслям и пошёл собирать вещи.
Максим сел в машину и вцепился в руль. Всё в нем клокотало от гнева.
«Нужно выдохнуть и взять себя в руки!»
Он хотел уже повернуть ключ зажигания, как зазвонил телефон; снял трубку не глядя, думая, что звонят друзья.
— Дорогой, — ласково проворковала Элен. — Как долетел? Как наши дела?
— Здравствуй, — Максим отодвинул телефон от уха и мгновение молчал, но разговор нужно было продолжить. — Долетел нормально. Дела складываются хорошо. Мам, давай я перезвоню тебе попозже, сейчас очень спешу.
— Я ехала в офис, но мне сказали, что ты уже ушёл, — Элен проигнорировала просьбу-предложение своего сына. — Где ты сейчас, дорогой?
— По дороге домой, — соврал Максим.
— Тогда я сейчас тоже туда подъеду. — И отключилась.
— Мама! — прокричал Максим в трубку.
Но ответом ему была тишина. Нужно было спешить! Если она сейчас приедет раньше него, снова возникнет неловкая ситуация.
— Хоть бы на этот раз не догадалась притащить с собой Лорен, — произнёс он вслух, выворачивая с парковки и давя на педаль газа.
Элен не стала подниматься в квартиру и даже не зашла внутрь здания: ей были неприятны консьержи, которые горой стояли за своего постояльца — её сына, а вот к ней, как ей казалось, относились неуважительно.
«Нужно, чтобы он от меня первой всё узнал. — Она нервно расхаживала перед парадным входом. — Эта девица сейчас всё повернёт в свою пользу и настроит сына против меня».
Её очень беспокоило то, что она оставила чек на столе, это могло сыграть на руку девушке.
«Мой ребёнок придерживается точно таких же взглядов, что и я. Не думаю, что он в этом увидит что-то плохое, но объяснить свой поступок всё же стоит», — решила она, тем более что у неё было для него заманчивое предложение: жениться на Лорен и получить дополнительные акции в качестве приданого.
Она мечтала видеть своей невесткой милую, воспитанную девушку Лорен, а не эту деревенщину. На частную стоянку завернул автомобиль сына, а через мгновение появился и он.
— Мам, что за срочность такая? Я ведь сказал, что по слиянию больше нет никаких проблем, осталось всего лишь оформить документы. И кстати, огромное спасибо за помощь. Я собирался сегодня звонить Бенуа Лариве и лично поблагодарить за оказанную услугу.
— Именно об этом я и хочу с тобой поговорить. Для тебя есть очень хорошее предложение от Бенуа, это связано с нашей фирмой. Ну, и кое-что ещё расскажу, но это неприятное, — Элен недовольно поджала губы.
— Тогда пойдём в дом, — предложил Максим, надеясь на то, что Катрин услышит, что он пришёл не один, и просто постесняется выйти к гостям. Впрочем, он был бы несказанно рад, если бы однажды эти две дорогие ему женщины поладили между собой.
— Я не хочу видеться с твоей девкой! — категорично заявила Элен. — Давай ты со своей матерью поговоришь на улице. Что же теперь поделать, раз для меня закрыт доступ в твою квартиру!
— Ма-а-ам, — Максим потерял дар речи. — Да ты что?
— Она хамка и грубиянка, и в ней нет ни грамма такта, — сорвалась его мать.
— Катрин — хамка и грубиянка?! — на всякий случай переспросил Максим, надеясь, что всё же ослышался.