Он так ничему не научился.
Прохладное вечернее солнце закатывалось за макушки елей, размазывая по краю неба сияющее ярко-красное марево. А Вест все сидел, прислонившись к ветке дуба. Того самого, на котором они с Вадькой впервые встретились.
Для Веста это было почти вчера, а для Вадьки, наверное, целую вечность назад... Все же подлая штука это время, а Вьюж, похоже, наврал, потому что ничего у Веста не работало. «Завтра» не совпадали, как и все остальное.
Вест почти задремал, когда со стороны деревни вдруг повеяло горьким дымом. Внезапно налетевший теплый солнечный Юж, самый старший из братьев, едва не сбил его с дуба. Швырнул в лицо прошлогоднюю листву и насмешливо прошелестел:
- Чего, мелочь, сидишь, нос повесив? Спасать не будешь?!
- Кого спасать? - Вест глупо заозирался, пытаясь сообразить, о чем толкует брат, но тот только сухо рассмеялся, походя выламывая у дуба мертвые ветви.
- Кого спасать?! - Вест спрыгнул на землю и закричал, стараясь заглушить шум в ушах. Брат толкнул его в спину, почти отбросив к краю поля, и зашептал, ероша волосы странным холодом, сковывающим все внутри:
- Своего человечка от огня! Люди - они такие, братик! Иди, пока не опоздал. Я дважды гасил пламя! Иди!
Юж снова толкнул его в спину и взвился ввысь, уходя в небесный мир. А Вест остался и побежал, забывая, что надо перекидываться и лететь. Побежал так, словно был человеком. И почти заревел от боли, когда увидел огненные языки, жадно облизывающие голые ноги привязанного к столбу... Вадьки.
*** Это было похоже на бестолковую болтовню полоумной старухи, когда ты понимаешь отдельные слова и буквы, но все вместе никак не складывается. Можно лишь таращить глаза, беспомощно и молча разевая рот, будто выброшенная не берег рыбешка.
В один миг Вадька оказался среди перевертышей: они выглядели как сестры с женихами и как соседи с отцом и с мачехой. Они говорили на знакомом с детства языке, и даже голоса были теми же. Запахи, звуки не изменились. Только мир стал иным, черным и холодным, как болотная жижа. И ни одной кикиморки, чтобы стрельнуть из детской рогатки.
Вадька глядел на тех, кого знал всю жизнь, и не узнавал никого. Это же он, Вадька!!! Он!!! Почему никто не понимает?!
Совсем недавно Вадька похоронил тех самых старух, которым дал слово. Дал и сдержал. И остался убираться в их доме, потому что добру нечего пропадать и, опять же, пообещал.
А еще потому что в деревне смотрели на него косо. После смерти дядьки Некраса все стало только хуже.
Не смог Вадька до конца стать обычным. Наверное, плохо пытался? Даже мороков - и тех не сумел прогнать. А потом ни к чему стало притворяться, что он такой же, как и все. У сестер своя жизнь, у отца своя. Куда приткнуться ему, Вадьке?
Если забот хватает, то проще не думать. Обычные дела, целые горы обычных дел, а посред - один Вадька, вместе с ворохом своих странностей.
Огорчая сплетниц, так и не нашел хорошую жену. Потому что... не искал. Когда ему и зачем?
Видел Вадька, что такое хваленая любовь. И разговоры деревенских болтунов слышал. Те его совсем не его стеснялись и говорили все, что вздумается, даже о его сестрах. И о нем самом.
Вадька привык, что многие его считали кем-то вроде местного дурачка. Один деревенский дурачок - вечно смеющийся пастух Гринька, а другой - безотказный Вадька, который все сделает и не станет спорить. И оба они не чета местным умникам! Ну, умникам точно виднее.
Вадька все откровения слушал, но запоминал и выхватывал важное. Может, он и вправду дурак, но своих защитит.
Одному «женишку» уже пришлось впечатать кулак в лицо, а кулак у Вадьки был здоровенный, основательный такой кулак. Как раз под напудренный подходящий нос. Тощему и размалеванному, как девица на выдане, «женишку» много не надо. Сломанного носа и фингала хватило, чтобы перестать лапать сестру и тянуть руки к ней под юбку. Нравится - женись, а руки не распускай. У Вадьки с такими разговор короткий.
Размалеванный недавно в деревне появился и всех окрестных девок уже перепортил. Одну вот только не успел. Неважно, кто и что языком мелет, Вадька настоящий мужик и за своих отвечает. Так много лет назад говорил отец. Но тогда он для Вадьки был просто... батей.
Когда померли две старухи, забот у Вадька прибавилось, но все равно, о важном он никогда не забывал. И, разобрав мусор и старье в покосившейся избе, спешил домой присмотреть и проверить. Даже с непонятными лентами помочь, хотя, какая разница, какого цвета эти ленты?
Для Вадьки они все одинаковые, тем более, это не он выходит замуж. Но сестры все время лезли советоваться по самым пустяковым поводам, и Вадька не мог им отказать. А в ответ они лишь насмешничали да задирали носы. Не поймешь их, если Вадька говорит только глупости, то зачем спрашивать?