— Пойдем, Амантлан, нам нужно поговорить! — отозвал друга в сторону Тлакаелель. Пробиться к жене не получалось, помочь мог только советник, которого он и искал, поэтому Амантлан послушно отправился за ним. Тлакаелель увлек друга в глубину сада.
— Произошло несчастье, друг мой, убита Шочи, и это в твоем доме, твоей женой! — Тлакаелель старался говорить тихо, кругом сновали слуги и воины. Амантлан тяжело вздохнул, немного замешкался с ответом, как бы обдумывая его, но, упрямо встряхнул головой и с твердой уверенностью в своей правоте, без сомнения в словах, тоне, виде произнес:
— Тлакаелель, я не верю, что моя жена могла убить Шочи, это какое-то недоразумение!
— О чем ты говорил с Шочи сегодня? Вас видели вместе.
— Ну да, нас видел весь Теночтитлан! Шочи пришла сообщить мне, что наш тлатоани решил выдать ее замуж, причем за того, кого она сама выберет. Она предложила взять ее в жены мне. Я отказался.
— Ты отказал Шочи?! — изумился Тлакаелель, от неожиданности он даже взмахнул руками.
— Да, — тоже развел руки Амантлан, понимая, что это сообщение выглядит более чем неправдоподобно — можно ли поверить в существование мужчины, добровольно отказывающегося от такой великолепной партии, родства с тлатоани и всех благ, но он-то, Амантлан, уже однажды отказался от этого раньше! И сейчас только подтвердил свое решение.
— И она в ярости пошла к тебе домой, разобраться с твоей женой, думаю, что именно так оно и было! Но вот разобраться ли?.. — Тлакаелель усмехнулся, теперь ему предстояло доказать дяде, что ситуация была именно такой.
— Ты поможешь мне пройти к жене?
— Нет. Пока тлатоани не объявит свою волю, это не удастся. Как твой сын, с ним все в порядке?
— Он жив. Напуган. С ним моя мать. Но мне нужно поговорить с женой, Тлакаелель! Я не могу просто так ничего не делать!
— Жди, друг мой, на все воля богов! Кажется, вон идет Гордый Орел, твой тесть. Объясни ему, что вам нужно ждать, а я пойду к тлатоани! Верь, я сделаю все, что в моих силах!
— А закон? — грустно усмехнулся Амантлан. Ему не верилось, что такой ярый блюститель и реформатор, каким был Тлакаелель, поступиться своими принципами, чтобы ради дружбы нарушить хоть одно правило страны Анауак.
— Амантлан, — Тлакаелель задержался, он тщательно старался подобрать слова, чтобы они ясно выразили его мысль и не сеяли сомнений:
— Я знаю законы. Я их составлял. Я приказываю всем их блюсти, как соблюдаю их сам. А потому, наказан должен быть преступник. Вина твоей жены пока не доказана. Я верю, что не она подняла руку на Шочи. Верь и ты мне, друг мой!
— Верю!..
К темнице действительно подходил приемный отец Иш-Чель, раб, который шел за ним, нес большой узел.
— Приветствую тебя, Храбрый Ягуар! Мне сообщили о горе в нашей семье. Где моя дочь, что она говорит? Что говорит советник тлатоани? — взгляд пожилого воина проследил за удаляющимся Тлакаелелем. Одетый в оранжевый траур он ярким пятном выделялся на фоне зеленого сада.
— Я не знаю, что говорит Золотое Перышко Колибри, меня не пустили к ней, сомневаюсь, что и Вас пустят. Советник обещал разобраться в соответствии с законом.
— Я принес ей одежду и еду, может быть, стража передаст ей?
— Попробуем, — мужчины направились к начальнику охраны и смогли убедить того принять узелок с вещами для арестованной женщины.
Когда стражник принес узелок с одеждой и едой, Иш-Чель сидела на глиняном полу, подтянув к подбородку колени. Перед ее глазами быстро мелькал калейдоскоп картинок страшного происшествия. Снова и снова она пыталась вспомнить, но не могла… Она не знала, как в ее руках оказался нож, которым была убита Шочи. Не было такой картинки! Она не брала нож! Она не чувствовала и не помнила его в своих руках! Она не убивала Шочи… Но хотела бы это сделать. Да-да, убить эту женщину, которая пыталась задушись Маленького Ягуара! Ту, что унижала ее! Шочи была ей неприятна. Да. И имей такую возможность, Иш-Чель на кусочки бы разорвала ее, чтобы раз и навсегда покончить их странное соперничество.
«Но откуда взялся нож?! У меня его не было!..» — Иш-Чель вновь посмотрела на свои руки, они были в засохшей крови. Она попыталась ногтями отскрести ее, на коже остались царапины. Почему-то это занятие отняло последние силы. И она прекратила. На глазах выступили слезы — ей было жалко себя, и свою такую несуразную жизнь. В который раз она попадает в ситуацию, когда ее жизнь балансирует на кончике ножа? Иш-Чель подумала — постоянно! Только-только она начинает вести жизнь обычной женщины, как обязательно происходит что-то. И вот снова, она в темнице, от нее ничего не зависит, ее судьбу решают где-то и кто-то, кому она, Иш-Чель, совершенно безразлична. Смешно надеяться на счастливый исход. Ее обвинят в убийстве сестры тлатоани и, как требует закон, забьют палками. И как это ее не убили на месте? Ах да, начальник стражи в их доме помешал… «Что же будет с Маленьким Ягуаром?..»
Тюремщик вошел почти неслышно, только в передаче для заключенной что-то стукнуло внутри, и привлекло ее внимание, мужчина положил узелок у входа в темницу и вышел.
«Что это?» — Иш-Чель поднялась и подошла посмотреть. В узелке была одежда: юбка, рубашка, покрывало, ее любимый гребень с красивым узором из мелких камней нефрита; кувшин с водой и лепешки. Быстро скинув окровавленные лохмотья, женщина с наслаждением оттерла с себя всю кровь чистыми лоскутами — остатками ее дневной одежды и переоделась. Стало немного легче.
«Что с Маленьким Ягуаром?! Только бы он был жив! Неужели я не успела?!»
«Что теперь будет со мною?.. Забьют палками?.. Но, я не убивала Шочи!» — удары от плетки и палок болели, на теле явственно проступили рубцы и синяки, вернее, проступала чистая кожа, а все тело было покрыто следами от ударов, которые ей нанесла Шочи и ее охрана.
«Значит, вот так будут меня бить, пока не убьют? Больно… Долго… Но… если сын погиб, что меня держит на этой земле?!.»
Тлакаелель после разговора с Амантланом прошел на женскую половину. Он искал Милую Лисицу, по его мнению, уж если кто и знал что-то, то это могла быть только она.
Милая Лисица находилась возле тела сестры, которую по обычаю ацтеков одели в теплые одежды для долгого путешествия в страну мертвых. Все женщины рыдали, рвали на себе волосы и наносили ножами раны на своих лицах и телах.
Сделав знак тетушке, Тлакаелель вышел. Вместе они прошли в сад.
— Скажите, уважаемая, почему наша покойная сестра пошла в дом к Амантлану? — Милая Лисица тяжело вздохнула:
— Она ничего мне не стала объяснять. Поверьте, я пыталась ее остановить!
— Но что-то же она сказала Вам?
— Моя несчастная сестра устала ждать решения брата… Амантлан тоже ей отказал, вот она и решила пойти и поговорить с его женой… Она была в ярости… О, моя бедная сестра! — Милая Лица расплакалась и, не обращая внимания на советника тлатоани, вернулась в комнаты сестры.
Тлакаелель потоптался на пороге, но за тетушкой не последовал, а пошел к тлатоани. Ицкоатль уже переоделся в траур, сидел на циновке и курил, он задумчиво смотрел на кольца дыма, которые поднимались к потолку. Любой бы решил, что правитель думает о чем-то важном, но на самом деле, мысли тлатоани витали далеко и не имели никакой конкретной цели. Он просто вспоминал. Шочи. Нет, он не горевал за нею, как за любимой женщиной. К сожалению, сестра вносила слишком много сумятицы в семье, ее нужно было постоянно контролировать, а потому ее внезапный уход просто развязывал правителю руки, освобождал его от обузы по имени Шочи. Но она была его сестрой, родным по крови человеком… И какая-то маленькая часть души тлатоани, запертая в укромном уголке, все же горевала по ней, требовала справедливого возмездия. И он не мог устоять.
— Ты все узнал?
— Да, господин! Но, мои сведения не принесут тебе радости.
— Не понимаю.
— Нашу прекрасную Шочи посетил дух гнева, она отправилась к нашему военачальнику Амантлану. Там, нарушая все Ваши указания, тлатоани, женщина предложила ему на ней жениться. Опять же, нарушив все правила! Ваш верный подданный Амантлан, давший Вам слово, отказал женщине. Тогда наша несчастная Шочи отправилась к нему в дом. Между нею и женой Вашего верного друга Амантлана, которую зовут Золотое Перышко Колибри, произошла ссора. Заметьте, дядя, прекрасная Шочи провоцировала хозяйку дома, всячески ее оскорбляла. Об этом говорят все свидетели. Затем, подчинившись духу гнева, Шочи набросилась на женщину и ее сына. Начальник отряда охраны утверждает, что в руках или на поясе у жены Амантлана не было ножа. Твои верные слуги допросили челядь дома, где произошло убийство, никто не признал этого ножа. Но вот одна из служанок погибшей, сказала, что видела его на столике с фруктами в комнате госпожи Шочи. Нож принесла сама погибшая…