Катя с интересом слушала Яна, но, повинуясь врожденному лукавству, не подавала о том вида. Наоборот, все время крутила головой, кивала знакомым, а возле афиш и газетных витрин замедляла шаг. Яна раздражало безразличие провинциалки, и он старался во что бы то ни стало завладеть ее вниманием.
— Представь на минуту сынка Рокфеллера, — продолжал Ян, забегая вперед и заглядывая то Майе, то Кате в глаза. — Он все может! Прогулка по океану?.. Пожалуйста, когда прикажете снарядить яхту? Ах, вы хотите катануть на Берег Слоновой кости? Извольте, какой транспорт предпочитаете? Или вам вздумалось поразвлечься с мисс Америкой, только что победившей на конкурсе женской красоты? И мисс к вашим услугам.
— А ты ее видел, мисс Америку? — спрашивала Катя.
— Вот как тебя! В Колонном зале. Помните, в Москву приезжала Ким Новак. О ней во всех газетах писали. Самая красивая женщина Америки в тысяча девятьсот шестьдесят… забыл каком году. Так на чем, бишь, я прервал рассказ? Ах да… Человек, которому все позволено. Ваша, бедная фантазия вряд ли может представить такого типа. Я с таким был знаком. Даже некоторое время ходили в дружках. Прелюбопытная, я вам скажу, психология! Никакой логики в поступках. Представляю его в рядах комсомола. Вот бы озадачивал комсомольского секретаря!..
В такие минуты Ян нравился Кате. И она завидовала Майе. Конечно, Катя не могла рассчитывать на такого парня, в ней не было той утонченной, едва уловимой изысканности, той непринужденной величавой простоты, легких, красивых манер, которые отличают столичного человека, и вообще человека культурного, много видевшего, знающего себе цен. Эти черты она видела и в Майе, и в Яне, втайне завидовала москвичам, но завидовала без зла, почти по-детски.
Болтая, не заметили, как миновали недавно отстроенную улицу, вышли к Зеленому долу — в район одноэтажных домиков. На вытоптанной полянке стоял водопроводный кран и возле него женщины с ведрами. Ян подошел к ним.
— Здорово, бабоньки!
Две молодые женщины повернули красивые головки с небрежно забранными под косынку волосами, удивленно оглядели незнакомца.
— Я говорю, здорово! — повторил Ян, подходя к ним ближе. Он смотрел то на одну женщину, то на другую и, казалось, не испытывал никакого смущения. Нагловатость обращения обидела женщин. Они не торопились ему отвечать. Трудно сказать, чем бы кончилась эта психологическая дуэль, если бы на выручку Яну не подоспела Катя.
— Мы ищем для студентки комнату. Не подскажете, куда нам обратиться?
— А вот… Баба Настя. Одна живет в доме.
Женщины показали на дом за невысоким, но добротным зеленым заборчиком. Повернулись к колонке, да так, словно черного красивого парня, продолжавшего смотреть на них, не существовало. Ян хотел им что-то сказать, но передумал; он как-то неловко дернулся, взмахнул руками и пошел прочь. Катя смотрела на Яна неотрывно, озорно и, когда поймала его рассеянный мимолетный взгляд, так и хотела сказать: «Ага, попало?.. Вот тебе и все позволено!» Однако Ян сделал вид, что не замечает немого намека. Напустив на себя прежний небрежно-фатоватый туман, он выдвинулся вперед и, пританцовывая на ходу, заглядывал поверх забора, выискивая бабу Настю. Наконец увидел ее.
— Хозяйка! Пожалуйста, можно вас на минутку?
Смуглая старушка со скребком и виноградной сухой лозиной в руках недоуменно смотрела на молодых людей. Она не сразу поняла смысл просьбы. Приставила к забору скребок, аккуратно пристроила лозину, вновь устремила на молодых людей взгляд серо-зеленых бойких глаз.
— Я говорю, квартирантка вам не нужна?
— А хто цэ будэ?
— Во, моя тетя!
Ян хлопнул по плечу Майю.
Баба Настя неторопливо оглядела девушку, и взгляд ее приветливо засветился.
— З якых жэ краив будэтэ?
— Из Москвы я, бабушка.
— Ну, ну, колы з Москвы, так трэба пустыты. Проходьтэ, будь ласка.
В нижней части домика располагались кухонька, горница и спальня бабы Насти, в верхней — небольшой кабинет с письменным столом, с двумя книжными шкафами.
— Тут занимався мий сын, Андрийко. Вин був ликар, та погиб на фронти.
Девушки присели на диван, слушали хозяйку, а Ян осматривал жилье. Зашел в маленькую пристройку: там была ванная. Открыл кран, торжествующе сообщил, что вода здесь все лето будет теплой, так как она течет из бака, который прикреплен на крыше и подогревается солнцем.
Выйдя из ванны с полотенцем, перекинутым через плечо, закурил сигарету.
— Воды много в твоем баке? — спросила Майя.
— Хватит и тебе, — сказал Ян и как-то нехорошо, неестественно подмигнул Майе.
Кате не понравились ужимки Яна, его пошловатые подмигивания. Ей было неловко и стыдно за Майю, которая вдруг, в одно мгновение, упала в глазах Кати, сделалась неприятной. Катя уже не видела в ней красивую беззаботную девушку, доверчивую подружку.
— Я пойду, — сказал Катя сухо, направляясь к лестнице.
— Когда встретимся? — кричала Майя вслед.
— Звони!
Домой возвращалась быстрым ребячьим шагом. Она не хотела думать о Майе, но невольно думала о ней, и думала без того веселого, светлого чувства, которым были отмечены все дни в Москве.
2
В любой другой день Катя, оставшись одна, всегда бы нашла себе занятие. Если нет девушек — зубрят лекции или стирают белье, — Катя может пойти в кино, в сад, будет просто бродить по городу и смотреть на цветы. Природа наделила ее неунывающим характером. Но сегодня ей и характер не помогает. Прошлась по аллее — цветы не привлекают, пришла в общежитие — девушек нет. Раскрыла сборник практических задач, но и формулы не шли в голову. Решила писать письмо Сергею. Обрадовалась этой мысли. Катя давно собиралась исполнить обещание, да все было недосуг. Ее уже начинала тревожить совесть, девушка укоряла себя, называла бесчувственной льдиной, болтуньей и много других унизительных имен давала себе, думая о Сергее. Наконец сегодня она напишет. Непременно напишет.
«Дорогой Сережа!»
Вывела первые слова и задумалась. Что значит «дорогой»? Имею ли я право так к нему обращаться?..
Отстранила лист, взяла другой. Написала: «Сережа! Я сегодня ходила к доктору. Он прочел историю болезни…»
На этом месте задумалась. Никак не могла представить, что же должен был сказать доктор, прочитав историю болезни Сергея. Отстранила письмо. Оперлась лицом на ладони, засмотрелась в окно. Мимо прошел мужчина, чем-то напоминавший Белова. «Позвоню ему, посоветуюсь», — явилась мысль. Затем подумала: «Удобно ли?» Но Катю словно кто-то тянул со стула: она вышла в коридор и набрала номер. Ответил незнакомый мужской голос: «Квартира писателя Белова». Катя испугалась. Павел Николаевич никогда так не отвечает. Катя хотела уже положить трубку, но тотчас решила, что так поступать нехорошо, и сказала: «Мне нужен Павел Николаевич». Было слышно, как незнакомец, передавая трубку, чмокнул языком, сказал: «Вас, Павел Николаевич!» И тотчас раздалось в трубке: «Да-да». «Это я, Катя, хотела зайти к вам посоветоваться по одному важному делу». «Пожалуйста, заходи». Катя положила трубку и только тут поняла, как все нелепо, глупо у нее вышло. У Павла Николаевича в доме гости, а она — «посоветоваться». Нет, не пойду! — решила вдруг Катя, но тут же подумала: «Что скажет Павел Николаевич?»