Виталик чувствовал себя на удивление хорошо. Секундный переход между реальностями, и он избавлен от тягостных последствий удара.
– Здесь тебе, конечно, самоубиться не удастся. Поэтому будь другом, сходи к сестре, возьми снотворного – и полетели обратно. Нужно завершить начатое.
– И за что ты меня так ненавидишь? – поинтересовался Виталик.
– Может быть, тебе сочинение на сто листов рукописного текста представить? Так ты того, подожди немного, я как раз последние девяносто девять страниц допишу – и сразу на ковёр! – Кара скорчила рожу, от чего её и так непривлекательно лицо стало уж совсем страшным.
– Пора, – донеслось из коридора.
«И вправду, пора» – подумал Виталик. Он поднялся и пошёл.
Кара за ним не последовала. Да и зачем? Эта своенравная барышня и без того всегда точно знает где он. Догонит.
Уже много лет Виталик бродил по больничным коридорам. И ни разу не приблизился к выходу. Мало того, каждый раз он словно попадал в новые хитросплетения внутренностей здания. Ну разве это не доказательство того, что он псих? Или еще лучше – его дом, казался даже менее правдоподобным, чем эта больница с живыми коридорами. Он не помнил родителей, не помнил соседей – все жители дома казались ему совершенно незнакомыми. И это при том, что, по всей видимости, он прожил в кирпичной трёхэтажке всю жизнь!
А родители? Их то он должен помнить! Ну как можно забыть родную маму? В общем, взвешивая, какая из двух реальностей настоящая: дурдом, или крохотная квартирка на отшибе, Виталик пришел к выводу, что дурдом со всеми его странностями больше похож на правду, чем дом, в котором он чужак. Нет, ну если подумать, где ему, жителю двух миров, не способному заснуть, ещё место, кроме как не в дурке?
Виталик поворачивал в очередное ответвление коридора, когда цепкие пальцы впились в запястье. От неожиданности парень подпрыгнул и резко сдал в сторону, но старческая рука уверенно держала юношу. Растрёпанная женщина, ровной, как у дорогой гувернантки, спиной прижалась к стене и почти вросла в неё. Её сухие губы разомкнулись и трещины, складываясь в уродливую гармошку выдали:
– Иди по радуге. По РАДУГЕ!
Виталик отшатнулся, но тут же взял себя в руки и всмотрелся в старуху. Знакомое предчувствие уже стучалось, вот-вот и ухватит путеводную нить. Тогда ему откроется дорога к Профессору, дорога мудрости. Нужно только уловить нить и поймёшь куда двигаться, чтобы услышать тот самый важный, самый нужный совет. Это будут не просто слова очередного сумасшедшего. Мудрость постучится в его сознание, возможно даже оборванными фразами очередного психа… И единственная подсказка – это особенное внутреннее напряжение, такое, как сейчас…
Морщины на лице старухи складывались в лабиринт. Они менялись при каждом движении, при каждом вздохе, меняя рисунок пути.
– По радуге! – вот оно, сложилось, тот самый момент. Только нужно быстро… быстро…
И Виталик быстрым, переходящим на бег, шагом понёсся по коридорам. Поворот, ещё, теперь прямо, за дверь, мимо седовласого, проскочить между двумя разговаривающими женщинами, дверь, ещё, ещё одна. Виталик влетел в комнату с аппаратурой.
Всё.
Он растеряно огляделся. Пульты, кнопки, два экрана с линиями и цифрами - что-то вроде обновляющегося графика. За одним из пультов – высокий, крепкий мужчина, с упругим пучком седых волос на затылке.
Мужчина щёлкал никелированными тумблерами и сверялся в своих действиях с записями в блокноте.
– Что это? – спросил Виталик.
Наваждение прошло. Нить привела его сюда. И теперь он чувствовал себя глупо и потерянно. Очень хотелось просто уйти. Но… Парень знал, что ситуация всё равно его не отпустит, вернёт на это место, только с большими потерями, с большим трудом дастся то, что он должен извлечь из этого странного опыта.
– Тщщщщ, – шикнул на него мужчина, продолжая настраивать неизвестный механизм.
Виталик послушно замолчал и отошел в сторону, ожидая, когда этот высокомерный псих, даже не соизволивший оглянуться на гостя, оторвётся от своего дела.
Наконец, мужчина закончил щёлкать и теперь внимательно сравнивал получившуюся «картину» с записями в блокноте. Удовлетворённо хмыкнув, он закрыл записи и убрал блокнот в карман, обернулся и внимательным взглядом окинул гостя.
– Ты не похож на сумасшедшего, – наконец, сказал он.
Холодные глаза мужчины светились мыслью, его движения, мимика выдавали человека образованного, вдумчивого и собранного.
– Вы тоже, – любезностью на любезность ответил Виталик. Красноречием он никогда не блистал.