И только Оливия ела свои шоколадные конфеты и думала о том, каким цветом покрасить стены в детской.
- а что с Алексом? – поинтересовалась Тори.
- он сломал ногу, - между прочим отвела Оливия.
Марта неожиданно подавилась глотком воздуха. У неё, наверное, лопнул какой-то сосуд в голове, она покраснела и не могла откашляться.
Сразу же, как боль в горле прошла, она достала с сумки рисунок странного мальчика и ещё раз на него взглянула.
- какую? – ели выдавила она со своего рта.
- что какую? – переспросила Тори, не улавливая ход мыслей своей коллеги.
- какую ногу он сломал?
- вроде правую. А что? – удивилась такому любопытству Оливия.
- та так, ничего.
Марта рассматривала рисунок и думала: какая же это все таки сломана нога? Если смотреть на рисунок как люди смотрят друг на друга, то у человечка была сломана правая нога. А если представить что изображение зеркальное, то левая. Марту пробрал озноб и снова заболела голова.
Сегодня в её мыслях были только рисунок и Алекс. Одни мысли накладывались на другие и не давали ей покоя. Алекс, начальник смежного отдела, довольно привлекательный мужчина с едва кучерявыми черными волосами и ярко голубыми глазами. Он всегда носит брючные костюмы и часто с жилеткой, отличающейся другим цветом и текстурой от самого костюму. Это могла быть жилетка в клетку или из синего атласа, могла быть бордовой и темно-зеленой. Казалось, у него этих жилеток больше чем носков. И да иногда он подбирал под жилетку яркие носки. Ему бы модельером быть в Париже! И геем, - часто думала Марта, рассматривая его образ. Он всегда казался Марте пафосным и через чур модным. Она была убеждена, что он яркий пример нарциссизма. Она не раз замечала, как он собой любуется в отражении окон или стеклянных дверей. И самое главное, то что больше всего её бесило, в нём это всё сочеталось очень природно и органично. Просто он не на своем месте. Его место не в Банке, а всё таки в Париже.
За свои тридцать шесть лет он ни разу не был женат и, наверное, никогда на имел длительных отношений. Он точно был не гей, хотя Марте в это слабо верилось. Но это была правда и о ней знали все девушки Банка. В его идеальном жилище побывала не одна его коллега, но и не одна из них надолго там не задержалась. Он был завидным холостяком и, возможно, бисексуалом. Он из тех мужчин, рядом с которыми Марте было некомфортно, она чувствовала себя неуверенно и просто дурнушкой. А от него исходил особенный шарм, который не объяснить словами. Оливия называла его Фан-Фан-тюльпан. Марта даже подозревала, что она побывала в его холостяцкой берлоге, но тщательно от всех это скрывает.
И вот на корпоративе пришла и её очередь. Марты. Алекс любезничал с ней целый вечер. То шампанского подольет, то виноградинку прям в рот ей закинет, то конфетки специально для неё принесет, то нежно приобнимет и что-то шепнет на ушко. Марта если честно была поражена такими ухаживаниями и на её лице даже проступал румянец от смущения. Ей льстило, что среди множества новеньких и явно более молоденьких коллег, ей досталось всё его внимание. Не будь у неё Пьера, она бы отдалась ему прям здесь, за первым попавшимся поворотом. И дело было даже не в Пьере, а в том, что она его боялась. Она боялась его разочаровать. Ведь он такой, такой… У Марты не было слов. И это её печалило.
Когда она ему отказала в предложении продлить этот вечер в другом месте, он практически моментально переключился на другую. И вроде бы всё хорошо. Никто никому ничего не должен, но у Марты осталось впечатление, что не она ему отказала, а он ей. А через пятнадцать минут Алекс исчез с праздника и его избранница тоже. Видно она только этого и ждала.
Марта не понимала почему, но это её зацепило и она залпом выпила бокал с коньяком, который теперь наливали вместо шампанского. Я что не достойна нормального любовника? Я что не достойна нормального мужчину? Почему со мной всегда так? Я что дурнушка? Именно это ей захотелось уточнить у всех мужчин вместе взятых.
Больше в тот вечер она его не видела. Но Марта отчетливо помнила, что пожелала ему всего самого лучшего в кавычках. Очень сильно пожелала. Так сильно пожелала, что б он даже на глаза ей больше не попадался. Он и в самом деле теперь долго не попадется.