Все это время, что боги жили среди людей, они брали себе молодых девушек, проводили с ними какое-то время и отпускали с подарками и напутствием не выходить замуж. Девушки, побывавшие с Конэуром, возвращались здоровыми, радостными, довольными. Внимания Мэнтира девушки боялись . От него они возвращались тоже с подарками, но чаще всего потухшие, испуганные, со шрамами на теле и ни одна не могла рассказать, что Мэнтир с ними делал. Они все помнили, но не могли рассказать, как не пытались. После Мэнтира и без предупреждения не выходить замуж, девушки панически боялись мужчин. Эти девушки пытались найти защиту у Аумонэ. Богиня их утешала, лечила раны душевные и телесные, но не заступалась перед Мэнтиром. Иногда Мэнтир забирал красивых юношей, больше их никто не видел.
Все девушки, побывавшие с богами, оказывались беременными и впоследствии рожали здоровых и красивых детей. Подросших детей боги забирали и воспитывали сами, все эти дети были магами. Они не были всесильны как их отцы. Взрослеющих детей боги женили между собой, руководствуясь своими соображениями, не спрашивая согласия юношей и девушек.
Первых магов-людей обучали сами боги, затем последующих уже их родители или учителя из магов. Со временем выяснилось, что дети Мэнтира и дети Конэура владели разной магией. Дети Конэура пользовались природной стихийной магией, они могли призывать воду или огонь или воздух или землю, магию черпали из окружающего мира. Редко кто из них мог пользоваться несколькими стихиями. Дети Мэнтира применяли другой вид магии, для колдовства им требовались заклинания, обряды, заклятия, жертвоприношения. Для того, чтобы составлять заклинания они использовали слова, руны, жесты. Для пополнения своих потраченных сил, они использовали жизненную силу, эмоции живых существ - людей, в идеале магов - детей Конэура, но использование в каких-либо целях детей Конэура им было строжайше запрещено.
Магами были только мужчины, женщины были носительницами дара. В детстве у девочек магический дар был, как правило, слабым, но как только у нее приходили лунные дни, и этот слабый дар закрывался, вернее, засыпал, в дальнейшем мог проявиться в ее детях, если не заглушался магическим даром отца детей. Иногда у девочки оставались крохотные остатки магического дара, например, небольшая предрасположенность к целительству или зачатки ментальной магии.
У простых людей не рождались магически одаренные дети, потому что для того, чтобы родился маг, необходим был маг-отец и мать-носительница магического дара. Но и те, и те были только потомками богов.
Боги создали два государства - королевство Индания, в котором обосновался Конэур и княжество Эльмфея, в котором правил Мэнтир. Государства мирно соседствовали и не конфликтовали между собой. Но оба бога создавали свои, подчиненные только им армии из людей, они сами обучали их военному делу. Не конфликтуя между собой, армии под предводительством богов, постепенно завоевывали разрозненные племена, захватывали новые территории, присоединяли их к своим государствам. Королевство и княжество быстро разрастались
Постепенно из магов создавалась высшая аристократия. В королевстве и княжестве образовалась монархия. В королевстве правил король - самый сильный маг, затем его потомки, в княжестве - Верховный князь и его потомки. Аристократы, которыми были только маги, получали титулы и земли. Все больше развивались ремесла, торговля, военное дело, сельское хозяйство. Но в тоже время расслоение общества на сословия и материальное благополучие росло.
Прожив среди людей почти сто лет, боги ушли, оставив после себя два сильных, развивающихся, просвещенных государства, многочисленных потомков - магов. Перед уходом, они завещали не воевать друг с другом, обещали наблюдать за этим миром и когда-нибудь вернуться.
Но прошло пара поколений, как была развязана первая война между королевством Индания и княжеством Эльмфея. Поводом для войны послужили территориальные разногласия и стремление Эльмфеи подчинить Инданию, чтобы получить в безраздельное пользование магов - инданийцев. Война была разрушительной, длительной, безмерно кровопролитной, беспощадной, бесконечно жестокой. В той войне погибло много магов и людей, были разрушены почти до основания большое количество городов и сел. Эта война показала, как различна магия инданийцев и эльмфейцев. Но все же жестокая, кровавая магия Эльмфеи не могла одолеть магию Индании, черпающую свою силу в окружающем мире. Измотанные войной государства, много потерявшие, ослабленные, осознали, что они на краю собственной гибели, победителей в этой войне не будет. Индания и Эльмфея заключили мирное соглашение, определили границы между государствами. Но и после этого соглашения иногда вспыхивали войны, но уже не такие сокрушительные, как первая. Эльмфейцы постоянно стремились завоевать соседнее королевство, им нужны были маги - инданийцы, с помощью них они пополняли своей магический резерв, если проще сказать, то питались чужой магией.
И очередной жертвой стал Себастин, но в какой-то мере, как не жестоко звучит, это пошло на пользу ему. У него открылись способности к ментальной магии, спрятанные глубоко под грузом инданийской магии.
Но все же ментальная магия Себастину была подвластна не в полной мере. Мысли, как таковые, он читать не мог, видел только не всегда ясные образы и слышал отрывки фраз, но очень хорошо распознавал фальшь, ложь, был способен уловить что именно чувствует человек, прикрываясь совершенно другими словами и демонстрируя напоказ не то, что ощущает на самом деле. Еще мог воздействовать на человека, заставив его совершить что-то нужное ему, Себастину, но не всегда это было несложно сделать. Чаще всего это легко удавалось сделать, если желание было задавлено, но имелось, вытащить его было нетрудно и просто. Теперь Себастин уже мог только когда хотел, слушать чужие эмоции и чувства, но он много времени и сил приложил, чтобы научиться закрываться. И очень редко позволял себе пользоваться новыми способностями, почему-то ментальная магия вызывала у него отторжение, если бы мог, он вообще никогда бы не хотел иметь у себя этот вид магии.
Да, шесть лет назад Себастьяну все это пришлось перенести и до сих пор он вынужден время от времени подпитываться от магов-доноров, но это нужно было ему все реже и реже, и потребность в чужой магии не была такой острой, как первое время. И он надеялся, что настанет момент, когда это не будет нужно совсем.
Себастин раздраженно подумал: “Вот зачем это все сейчас вспомнил? Собирался же просто насладиться отдыхом”.
Отвлекшись от невеселых воспоминаний, мужчина услышал сопение и возню на противоположном сиденье. Открыв глаза, он наткнулся на прямой взгляд Альвины.
- А-а-а-м-м-м, - замялась девушка и скованно улыбнулась, - Себастин, может, стоит ненадолго остановиться и немного размяться?
Понятно, Альвине захотелось в кустики, а сказать напрямую ей неловко. Что ж, не будем смущать девушку.
- Да, конечно, я тоже об этом подумал.
Себастин поднял руку и стукнул замысловато несколько раз по стенке позади себя, видимо, это был заранее оговоренный сигнгнал. Карета остановилась.
- Подождите, Альвина, - задержал девушку герцог, видя, что она пытается открыть дверь, - вначале выйду я, огляжусь, потом помогу выйти вам.
- Хорошо, - согласилась девушка, убрав руку.
Себастин выбрался из кареты и закрыл за собой дверь. Спустя время, когда Альвине было уже невтерпеж, он открыл дверь и помог выйти девушке. Она, спустившись со ступенек кареты, огляделась - по обе стороны дороги стоял густой лес, высокие деревья переплетались кронами, а сквозь низкий кустарник, казалось, невозможно будет пробраться. И что ей делать? Куда пойти, чтобы уединиться?